Характеристике права как всеобщего модуса, а культуры как среды, являющейся условием воспроизводства регулируемых правом отношений[40], могут быть даны более предметно-структурные очертания, если воспользоваться предложенной И.П.Малиновой трактовкой общественных отношений через категорию субструктуры (суперструктуры). Используя более точную научную интерпретацию положений Маркса об общественных отношениях, базисе и надстройке, автор обратил внимание на то, что категория субструктуры (суперструктуры) (Unterbau) позволяет рассматривать право как такую сферу, "которая обладает особым свойством мета- (или супер-) структурирования массива наличных общественных отношений. "Более того, — продолжает ИЛ. Малинова, — само право существует в форме структурно упорядоченного сектора, сферы социального пространства, в котором асе многообразие общественных отношений представлено (отражено) в особом ракурсе, под специфическим углом зрения — в инвариантах санкционированной юридической нормативности"[41].
Новые повороты в видении регулятивных особенностей права, возможно, требуют известного переосмысления распространенных, уже ставших привычными положений о свойствах права.
В философской и юридической литературе на первое место среди таких свойств по большей части ставят свойство нормативности, которое в отношении позитивного права точнее было бы обозначить как всеобщую, общеобязательную нормативность.
Действительно, это свойство права имеет определяющее значение с социальной стороны — прежде всего для характеристики права как регулирующей системы, при помощи которой может быть достигнуто постоянное воспроизводство присущих данному обществу ценностей, условий и форм жизнедеятельности.
Вместе с тем, надо полагать, необходимо придать большую значимость другим регулятивным особенностям права и в плоскости тех достоинств права, которые относятся к самим основам человеческого бытия, выделить два других его свойства — определенность по содержанию и государственную обеспеченность.
Определенность по содержанию (обратим внимание — определенность не просто "формальная", как нередко говорилось ранее, а именно по содержанию), то есть такая, при которой в письменных документах оказывается возможным достигнуть предельной точности, ясности, конкретности в определении круга субъектов, прав, обязанностей, юридических гарантии, санкций и т. д.
Определенность права, понимаемая в таком широком значении, по сути дела, охватывает и другие особенности нередко выделяемые в виде "самостоятельных свойств", в том числе формальную определенность, точнее — формализированность права, а также в какой-то мере и его нормативность.
Формализованность (формальная определенность) права в этом случае предстает как способ обеспечения предельной, максимальной определенности по содержанию. Ибо иного способа, кроме фиксации в знаковой, письменной форме (в том числе выраженной ныне средствами компьютерной техники) в природе не существует.
При рассматриваемом подходе к свойствам права оказывается возможным под несколько иным углом зрения вновь обратиться к нормативности. Здесь она выступает не как определяющее качество правовой регулирующей системы, а наряду с этим и как одна из сторон определенности содержания права — определенности по сфере действия, которая — опять-таки при помощи письменной формы — как раз и обеспечивает всеобщую нормативность (возможность сделать строго определенные по содержанию нормы общеобязательными, установить одинаковый, равный для всех порядок в правах и обязанностях).
Первостепенное значение принадлежит и такому свойству позитивного права, как государственная обеспеченность, то есть высокая гарантированность действия права, возможность сделать реальным (главным образом при помощи государственной власти, его принудительной силы) вводимый порядок прав и обязанностей, "перевести" его в реальные жизненные отношения.
Забегая немного вперед, нужно заметить, что указанные свойства позитивного права (определенность по содержанию и государственная обеспеченность, гарантированность) дают возможность в той или иной степени исключить из общественной жизни произвол и своеволие, в какой-то мере гарантировать стабильность, социальный мир, исключить хаос в людском поведении, произвол в отношении личности. Благодаря этим свойствам проявилась глубинная сущность права, "а именно то; что оно является инструментом, средством, механизмом или нормативно-регулятивной системой защиты личности от произвола любых других лиц, групп и общества, государства в целом"[42].
