Мысли блуждают вокруг Ричи. Откуда он узнал? Почему так взбесился? Неужели и в правду решил, что я могу лечь с его отцом? Это же глупости, особенно при наличии у него интересного заболевания, полученного по глупости, о котором Ричи не знает. Как говорит Джим, дети могут не понять его, ведь он так любил их мать, а прокололся на случайной связи, что перечеркнула его жизнь, а значит и их тоже. А я считаю, что дети всё поймут. Если любят. Судя по братьям, они Джима очень любят, да и Ричи, думаю, тоже.
После случившегося, вряд ли он теперь ко мне подойдет, тем более с поцелуями. Невольно коснулась губ и грустно улыбнулась. Я ведь именно этого и хотела, чтобы оставил меня в покое, тогда почему же так сдавливает грудь?
Утро не приносит облегчения, а встречает вместе с резкой болью в горле. Посидела на песке, да на ветру…
Умываюсь, привожу себя в порядок и готовлю для родителей завтрак. Отец молча кивает, и садиться читать газету, мама желает доброго утра и погружается в телефон. Ухожу незамеченной, прихватив сменную одежду для встречи с депутатом Корнуэлом.
Окидываю взглядом парковку, ставя Стиви на подножку. Марвол ещё не приехал. И хорошо. Почему меня вообще должно волновать его присутствие? Зато на ступенях меня встречает Алекс с улыбкой до ушей и кофе в руках.
Подозрительно прищуриваюсь и пытаюсь обойти парня, но он преграждает путь.
— Я принес тебе кофе и вот, шоколад, — парень протягивает батончик, на который я с недоумением смотрю.
— Алекс, я не в том настроении, — сообщаю парню и снова пытаюсь пройти.
— Да, ладно тебе. Это всего лишь кофе. У нас сегодня практическая экономика, может, сядем вместе?
Устало выдохнула, чувствуя слабость. Потёрла переносицу и взяла кофе, лишь бы уже зайти в аудиторию и сеть, ноги едва держат.
Внезапно кто-то толкает меня в плечо и проносится мимо. В дверях замечаю Марвола. Просто прекрасно.
— Хорошо, давай сядем, — внезапно соглашаюсь, и мы вместе заходим в универ. Но уже через пять минут, я жалею о своём решении. Ричи с предпоследнего ряда прожигает меня взглядом: мне становится неуютно, словно я в чём-то провинилась. Отворачиваюсь и стараюсь не обращать внимания. И на Алекса тоже, который всю лекцию подсовывает мне записки с разными дебильными вопросами:
«Как у тебя дела?»
«Твой любимый цвет?»
«Твой любимый фильм?»
«Сходим вечером в кино?..»
Недоуменно смотрю на него и отрицательно мотаю головой. Чувство, что она вот- вот отвалится.
«Не могу. Сегодня я занята», — пишу ответ и тут же ругаю себя. Надо было сказать, что «не хочу», а не «не могу».
«Мы можем в другой раз. Послезавтра?»
«Посмотрим. Кажется, я не хочу идти с тобой в кино», — пишу и сама же удивляюсь. Алекс читает и ржёт.
«А с кем хочешь? С Ричи?» — вопрос застает меня врасплох, ощущение, словно хочу заплакать, но я ведь не плачу, особенно по такой ерунде. Это, наверное, всё из-за простуды.
«Я просто не в духе», — пишу быстрый ответ, не желая признаваться, что с Ричи, я бы пошла. Он бы даже спрашивать не стал, просто посадил бы в машину и отвез. Почему-то такой способ общения и передвижения мне очень импонирует. Может, потому что я не умею принимать решения, касательно моей жизни и жду, когда решат за меня?
Ричи меня игнорирует: точнее не замечает. Или это одно и то же? Впрочем, после второй пары, мне уже не до него. На перемене иду к медсестре.
— Давай поставим градусник, ты горишь, — сообщает мне мисс Райви.
Обречённо падаю на кушетку и закрываю глаза. Проклятье! Что делать? Я не могу пропустить встречу, но в таком состоянии, что я могу узнать, голова напоминают вату. Мозг плавится, тело не слушается.
— Ого! — слышу возглас медсестры. — Тридцать девять, как ты на ногах-то стоишь? Давай посмотрим горло, послушаю тебя, сделаю укол и отправлю домой лечиться, — строго проговаривает женщина и просит сесть.
После укола, медсестра не хочет отпускать меня в таком состоянии и просит полежать. Время почти час дня, через два мне надо быть на другом конце Бруклина.
— С тобой одни неприятности, Ридли, — раздраженно шипит вошедший Марвол. Я приподнимаюсь на локте и непонимающе смотрю в глаза мисс Райви.
— Прости, Диана. Это я его позвала, тебе нельзя садиться за руль. Нужно, чтобы кто-то отвез тебя домой.
Роняю голову на кушетку, положив руку на лоб. Горячие слезы текут из глаз, я чувствую себя самой несчастной в мире.
Медсестра протягивает парню какой-то листок, и он стремительно подхватывает меня на руки.
— Ну, хватит… — уже спокойней шепчет он. Я не вижу его лица, потому что глаза закрыты, но знаю, что морщится. — Сейчас, я отвезу тебя домой, ты поспишь, и станет легче. Господи, какая ты горячая! — восклицает, пока несет на выход. Судя по тому, что в коридорах пусто, лекция уже началась.
Не замечаю, как оказываюсь в машине. Ричи опускает спинку кресла, чтобы я могла лечь и пристегивает меня.
— Сначала в аптеку, потом домой, — сообщает он. Начинаю дергаться, пытаясь сесть.