– Те, что я храню у себя, не принадлежат нам, Дин. Все мои активы официально были куплены на выделенные средства. НоргеТаймс целиком и полностью является собственностью Хермана. Если ты не исполнишь требований завещания, то всё моё имущество, а также газета пойдут в счёт суммы, которую я взял у Хермана в долг. А про сына, это он имел в виду – твой и Оле. Твоему маленькому жениху уже, наверное, тридцать. Я не общался с семьёй Юргена, только с ним самим. Наши омеги не слишком ладили, – добавил он, рассчитывая на понимание сына, но тот был слишком сильно ошарашен новостью. Ужас от всего происходящего плохо укладывался в его голове. В одно мгновение он из обеспеченного владельца издательства превратился в пустое место.
– И что делать? – после короткого раздумья повторил Дин.
– Если Херман изменил завещание, то остаётся лишь ждать его смерти. Если же нет, то ты сам решай – готовиться ли тебе к браку со своим наречённым или отказаться от газеты.
– Я замужем, какой брак?
Мортен недовольно закатил глаза и, видимо, собирался прочитать длинную лекцию о том, что он думает о Рейли, но Дин резко поднялся, хлопнул ладонью по открытой папке, закрывая её, и быстро произнёс:
– Поговорим, когда всё будет точно известно. Сейчас я не хочу загадывать и что-то предпринимать.
– Хорошо, – согласился отец, – но сын Оле хорошо образован, приличный альфа, с ним у тебя наверняка выйдет замечательная семья.
~
Дин весь день был рассеян. Он старался не думать о каком-то старом друге семьи, чья идиотская шутка может разрушить его жизнь. Старался не напоминать себе, что без газеты он окажется на улице, а идти прогибаться под другого редактора он уже не пожелает. А ещё старательно отталкивал мысли, что, лишившись работы, он больше не нужен будет своему Рейли. Вариант с замужеством он старался не рассматривать – это было так же глупо и бессмысленно, как работать на кого-то другого. Дин не собирался иметь ничего общего с альфами. И не желал становиться простым корреспондентом, после того как пять лет был владельцем собственного успешного издательства. Должен быть другой выход. Другой…
Домой он вернулся пораньше. Дети шумели в гостиной, Рейли заперся в своём кабинете и что-то творил. На кухне было пусто, и лишь в раковине горой валялась грязная посуда. Дин устало вздохнул, засунул всё в посудомойку, прошёлся тряпкой по полкам и запустил робота-уборщика. Временами Рейли, заработавшись, забывал обо всём на свете.
Еды в доме не оказалось. Дин вытащил из дальних закромов коробку с печеньем и пошёл в гостиную. Дети воевали с мебелью, раскидали игрушки по полу и умудрились сдвинуть диван.
– Так, карапузы, сейчас же всё ставьте на место! – прикрикнул он на мальчишек, и те беспрекословно стали запихивать свои вещи в коробку. Через пять минут разгром превратился в лёгкий беспорядок, и Дин шлёпнулся на диван, желая какой-нибудь глупой программой забить мозг и не думать больше о проблемах.
Рядом тут же сели мальчишки, Асле с завистью посмотрел на печенье, а Ветле постарался незаметно забраться в пачку.
– По одному, – разрешил Дин, и дети бросились на угощение, – вы что, голодные?
Маленькие сорванцы активно закивали, глотая печенье как самое лучшее лакомство. Это в мгновение разозлило, вывело его из себя, добавляя к нервному и неприятному дню ещё и дурной вечер.
– Рейли! – раздражённо выкрикнул Дин и, быстро поднявшись, направился в комнату мужа. – Какого чёрта в доме бедлам, а дети не кормлены?! – высказал он всё с порога.
Рейли испуганно перевёл на рычащего мужчину взгляд, ошарашенно похлопал глазами, смотря то на свою незаконченную работу, то на Дина.
– Ты уже вернулся, – выдал он, пытаясь сделать невинное лицо.
– Уже восьмой час, я задолбался! Прихожу, на кухне свинарник, а оголодавшие дети выпрашивают у меня печенье. И, да, я ем печенье, потому что еды больше нет.
– Не кричи на меня! – тихо прошипел Рейли и, обойдя сердитого Дина, быстро направился на кухню. Через пятнадцать минут оттуда приятно потянуло выпечкой и жареными яйцами. Вскоре омега позвал всех ужинать.
На столе скромно стояли блинчики с несколькими начинками, и Рейли смущённо прятал покрасневшие глаза. Дину стало стыдно, он крайне редко поднимал на мужа голос и старался с пониманием относиться к его увлечённости. Но сегодня день был на редкость неудачный. И, наверное, дальнейшие дни тоже будут такими же.
Рейли сел на край стула и стал печально ковыряться в тарелке. Дин старался на него не смотреть, уверяя себя, что Рейли в этой ссоре не меньше виноват. Блинчики оказались пересоленными, не так чтобы слишком, и с творожным кремом шли очень неплохо, но дети стали ворчать, а потом и вовсе отказались есть, видимо, втихаря наевшись печеньем. Рейли стал шмыгать носом и ронять слёзы на блины, и Дин пересел к нему ближе и крепко обнял. Его муж слишком чувствительный и слишком эмоциональный вряд ли был сейчас готов выяснять отношения, чему Дин был даже рад. Пусть лучше омега немного поплачет, чем будет возмущаться на поведение супруга.
