В эпоху Ренессанса понятие acedia вытесняется понятием меланхолии. Это объясняется в не меньшей степени тем, что Ренессанс предлагает более натуралистическую перспективу мира. Acedia отличается от меланхолии, поскольку она привязана к душе, в то время как меланхолия считается телесным недугом. Меланхолия стала «естественной», в то время как acedia имеет сильные моральные импликации. Примечательно также, что в то время как меланхолия имеет двоякий смысл, который включает в себя и болезнь, и мудрость, acedia приобретает чисто негативный оттенок. И если меланхолия заключает в себе также возможность исцеления, то выздоровление от acedia всегда находится за пределами обыденного существования, например в Боге или работе.
После XIV века acedia стала рассматриваться не столько как грех, сколько как болезнь, но моральные аспекты acedia в определенной степени связывались со скукой. Мы часто занимаем позицию осуждения по отношению к скуке — и у себя, и у других. Мы часто считаем, что причина ее — в отсутствии характера или, если мы стремимся к объективности, в нарушениях личности. Это очень существенно для современных психологических исследований. С подобной точкой зрения можно поспорить, иначе пришлось бы фактически признать, что мир может быть сумасшедшим или что окружающий мир может в целом играть решающую роль.
Таким образом, скука — не только феномен, который характеризует личность, но, и даже в большей степени, социальный и культурный феномен.
Первым самым ранним теоретиком скуки был Паскаль. Он как бы перекинул мост для соответствующего перехода от понятия acedia к понятию «скука», поскольку рассматривал скуку в непосредственной связи с теологической проблематикой. Между прочим, его «Мысли» и по сей день кажутся чересчур современными, хотя и написаны в XVII веке. Кстати, творчество Паскаля смогли оценить по-настоящему именно потомки, а не современники.
С другой стороны, Паскаль, в сущности, повторял только то, что уже было сформулировано в Книге Екклесиаста, или Проповедника, а именно: все деяния безбожного человека бессмысленны, все — пустая тщета.
Для Паскаля человек без Бога обречен на скуку: «Между тем, за всю многовековую историю существования человечества, без веры никто и никогда не достигал той цели, к которой стремился».
Если мы не устремлены к Богу, мы обращаемся к развлечениям, чтобы забыть о нашем жалком существовании, но в действительности это еще больше опустошает нас, потому что только отдаляет нас от Бога.
Единственным средствам, утешающим нас в наших горестях, служит развлечение, но в то же время в нем и величайшая беда наша, потому что оно, главным образом, и мешает нам. думать о себе. Не будь его, мы жили бы в скуке, а эта скука побудила бы нас искать более верных средств от нее избавиться. Но развлечение услаждает нас, и с ним мы нечувствительно доживаем до смерти.
Под понятием «развлечение» Паскаль фактически подразумевает самые разные человеческие деяния. Вся жизнь становится побегом от жизни, которая в сущности своей есть скучное ничто без Бога.
Невыносимее всего для человека полный покой, без страсти, без дела, без развлечения. Тогда он чувствует свое ничтожество, свое одиночество, свое несовершенство, свою зависимость, немощь, пустоту. Немедленно из глубины души поднимается скука, мрак, горесть, печаль, досада, отчаяние.
Конечно же, удовольствия могут выглядеть предпочтительнее убожества жизни, поскольку они кажутся отсветом счастья, хотя бы на мгновение. Попытка избежать скуки, предаваясь удовольствиям, равнозначна побегу от реальности, от ничто, в котором, в сущности, и пребывает обычный человек.
