«Манипулируя людьми, толкая их к целям, которые видны нам, социальным реформаторам, а им не видны, мы обращаемся с ними как с безвольными объектами, а значит – их разлагаем. Обманывая людей, используя их для наших, а не ими самими поставленных целей, даже ради их блага, мы, в сущности, поступаем с ними как с недочеловеками, словно их цели менее окончательны и святы, чем наши. Во имя чего я заставляю других делать то, чего они делать не хотели и на что не согласились? Только во имя какой-то ценности, более высокой, чем они сами»[197].
Позитивная свобода может легко внушить мысль, что это и есть истинная свобода, и если кто-то придерживается иного мнения, то он просто ошибается, и ему нужно навязать истинную свободу, как ее понимаю я[198].
Концепции позитивной свободы проникнуты морализаторством: они как минимум нормативны, поскольку все они содержат указания на то, как деятелю
