Эта теологическо-поэтическая мистика в стиле Якова Беме, по существу выражавшая «способ представления» христианско-германских ослов, как их называл Гейне, никак не может быть понята вне историко-общественного контекста; и никакой «чистый Разум» не сможет вывести такого бреда из самого себя или из одного внешнего мира. Но Гегель, рассуждая, например, о Платоне, выставляет совершенно мудрое правило:
«Мы должны,— пишет он в „Лекциях по истории философии“[319] — стоять выше Платона, т. е. мы должны знать потребность мыслящего духа нашего времени!»
Вот именно! Мы должны стоять выше всех, ибо должны знать «потребность духа нашего времени». А «наше время», это не абстракция времени, а плоть и кровь истории, новый способ производства, новый человек и новый способ представления. Соответственно этому и субъект нашей философии есть исторически возникший, исторически общественно-определённый субъект овладевания миром, овладевания одновременно и связно практически-теоретического, субъект, вооружённый мощной производственной и экспериментальной техникой, совершенным способом представления, многообразный и многогранный в своей жизнедеятельности, целостный, а не раздробленный человек социализма. Понять это и значит понять «потребность мыслящего духа нашего времени».
Но в социализме, как мы видели, само общество превращается в целеполагающий субъект: оно само становится телеологическим единством, что сжато формулировано в сталинской формуле: «План, это — мы». Здесь налицо уничтожение стоящей над человеком общественной стихии, превращающейся во внешнюю по отношению к нему и над ним господствовавшую силу. Общество, как субъект, овладевает самим собою, овладевает и практически, и теоретически одновременно. План социалистического общества и выражает собою это овладение, двуединое и целостное: здесь одновременно наличествует и теоретическое познание, и практическое действие, и «познанная необходимость» и телеологическая «свобода», и воля, и ум, и мышление, и практическое действие, и научный синтез и установка. Единичный субъект здесь одновременно и максимально «тонет» в всеобщем (ибо налицо единство коллективно-организованной воли) и максимально обогащает свою индивидуальность (ибо имеет полную свободу развития вообще, развития своих особых индивидуальных свойств, склонностей, влечений, талантов — в частности). Здесь, следовательно, налицо диалектическое взаимодействие между реальным всеобщим и единичном, бытие всеобщего в единичном и единичного во всеобщем. Таков исторически наивысший субъект овладения миром, овладевающий и природой, и обществом.
<p><strong>Глава ⅩⅩⅧ. О взаимодействии между субъектом и объектом</strong></p>
