Философские диалоги полностью

Чикада. Но, таким образом, благодаря разным вдохновениям, которые героический поэт показал в разных изъяснениях и чувствах, он безусловно может быть украшен ветвями различных растений и может достойно разговаривать с музами; и поэтому пусть они будут для него вдохновением, которым он утешается, якорем, на котором держится, и причалом, в котором укрывается во время усталости, треволнений и бурь. Оттого он и говорит: о гора Парнас, где я живу, – о музы, с которыми беседую, – о геликонский или какой-либо иной ключ, из которого пью, – гора, дающая мне мирный приют, – музы, которые внушают мне глубокое учение, – источник, который дает мне завершенность и чистоту, – гора, куда, восходя, я возвышаю сердце, – музы, чья беседа оживляет дух мой, – источник, под чьими деревьями отдыхая, я украшаю чело свое, – преобразите смерть мою в жизнь, кипарисы мои в лавры и ад мой в небеса, – иными словами, предназначьте меня бессмертию, сделайте меня поэтом, дайте мне славу, пока я пою о смерти, кипарисах и аде.

Тансилло. Это хорошо, ибо у тех, кто является любимцем небес, самые большие горести превращаются в столь же великие блага; потому что нужда порождает утомления и усилия, а это чаще всего приводит к славе бессмертного сияния.

Чикада. И смерть в одном веке дает им жизнь во всех последующих веках.

Тансилло. Далее он говорит:

[2]

Здесь он, во-первых, заявляет, что его гора – это высокое вдохновенье его сердца; во-вторых, что его музы – это красоты и превосходства его объекта; в-третьих, что его источники – это слезы. На этой горе вспыхивает страсть, от этих красот зарождается энтузиазм, и из этих слез выявляется неистовая страсть.

Таким образом, он считает, что он увенчан своим сердцем, мыслями и слезами не менее блестяще, чем иные – щедротами королей, императоров и пап.

Чикада. Скажи мне, что разумеется под словами: сердце, имеющее вид Парнаса?

Тансилло. Ведь сердце человеческое также имеет две вершины, которые вырастают из единого корня; равно и в духовном смысле из одной страсти сердца проистекают две противоположности, ненависть и любовь, подобно тому, как гора Парнас под двумя вершинами имеет единое основание.

Чикада. Дальше.

Тансилло.

[3]

Капитан этот есть человеческая воля, которая находится в недрах души, управляя при помощи маленького руля разума страстями некоторых внутренних сил, против воли природных порывов буйства.

Звуком трубы, то есть по определенному выбору, он созывает всех воинов, вызывает все силы (которые называются воинами, поскольку находятся в непрерывной борьбе и противоречии) или проявления этих сил, противоположные мысли, из коих одни склоняются в ту, другие в иную сторону; а он старается организовать их под одним единым знаменем определенной цели. Между тем бывает, что к некоторым из них тщетно обращен призыв показать послушание ему (больше всего таковы те, которые проистекают от природных возможностей и либо мало, либо вовсе не подчиняются разуму), – или, по крайней мере, удержать свои действия и хотя бы осудить те из них, которые нельзя устранить; он показывает, как умертвил бы одних и изгнал бы других, действуя против этих шпагою гнева, а против тех бичом презрения.