Поверь мне, что опытнейшим и совершеннейшим геометром был бы тот, кто сумел бы свести к одному-единственному положению все положения, рассеянные в началах Евклида; превосходнейшим логиком – тот, кто все мысли свел бы к одной. Здесь заключается степень умов, ибо низшие из них могут понять много вещей лишь при помощи многих видов, уподоблений и форм, более высокие понимают лучше при помощи немногих, наивысшие совершенно при помощи весьма немногих. Первый Ум в одной мысли наисовершеннейшим образом охватывает все; божественный Ум, абсолютное Единство, без какого-либо представления сам есть то, что понимает, и то, что понято. Так, следовательно, мы, подымаясь к совершенному познанию, подвигаемся, сворачиваем множественность, как при нисхождении к произведению вещей разворачивается единство. Нисхождение происходит от единого Сущего к бесконечным индивидуумам, подъем – от последних к первому.
Итак, в заключение этого второго рассуждения я скажу, что, когда мы стремимся и устремляемся к Началу и Субстанции вещей, мы продвигаемся по направлению к неделимости; и мы никогда не думаем, что достигли Первого Сущего и Всеобщей Субстанции, если не дошли до этого Единого неделимого, в котором охвачено все. Благодаря этому лишь в той мере мы полагаем, что достигли понимания Субстанции и Сущности, поскольку сумели достигнуть понимания неделимости. На этом основании перипатетики и платоники сводят бесконечных индивидуумов к неделимому основанию многих видов; бесчисленные виды подчиняют определенным родам (по мнению Архиты [62] , их десять), определенные роды подчиняют единому Сущему, единой Вещи. Эта Вещь и Сущее понимаются ими как имя и название, как логическое намерение и, в конце концов, как ничто. Ибо, рассуждая далее физически, они считают Начало реальности и бытия всего того, что есть, лишь понятием и общим именем, которые применяются ко всему тому, что высказывается и понимается. Это, конечно, произошло вследствие ограниченности интеллекта.
В-третьих, ты должен знать, что вследствие отличия и независимости Субстанции и Бытия от количества мера и число не являются субстанциями, но лишь относятся к Субстанции, являются не Сущим, но лишь вещью Сущего. Отсюда следует, что мы необходимо должны говорить, что Субстанция по своей сущности не имеет числа и меры, а поэтому едина и неделима во всех частных вещах; последние же получают свое частное значение от числа, то есть от вещей, которые лишь относятся к субстанции. Поэтому тот, кто познает Полиинния как Полиинния, познает не частную субстанцию, но субстанцию в частном и в различиях, к ней относящихся. Осуществляясь, она полагает этого человека в числе и множественности при помощи вида. Здесь известные акциденции животного организма образуют множество видов животных, подобно тому как известные акциденции человеческой природы образуют множество человеческих индивидуумов. Равным образом известные жизненные акциденции образуют разновидности всего одушевленного и живущего. Не иначе известные телесные акциденции образуют разновидности телесности. Подобным же образом известные акциденции субсистенции образуют разновидности субстанции. Таким же образом известные акциденции Бытия образуют разновидности Сущности, Истины, Единства, сущего, истинного, единого.
