Философские обители полностью

Невесомый, неуловимый, постоянно находящийся в движении огонь обладает всеми признаками, свойственными духам, тем не менее, он материален, ведь мы воспринимаем его свет и излучаемое им тепло. А разве пламя не обнаруживает духовное качество огня? Почему оно, подобно духу, постоянно стремится вверх, несмотря на наши усилия заставить его спуститься к земле? Не явственное ли это проявление некоей воли, которая, освобождая огонь из плена материи, удаляет его от земли и приближает к небесной родине? И что есть пламя, как не видимая форма, не сигнатура и образ собственно огня?

Прежде всего нам следует обратить внимание на высокую очищающую силу огня, как на его главное с точки зрения нашей науки свойство. Чистый по природе, физическое проявление чистоты как таковой, он выказывает таким образом своё духовное происхождение и принадлежность к роду божественных вещей. Отметим один любопытный факт: греческое πϋρ (огонь) произносится так же, как французское pur (чистый). Соединив номинатив с генитивом, герметические философы образовали термин πϋρ-πυρός (дословно: le feu du feu, огонь огня или le pur du pur, чистота чистоты) и получившееся латинское purpura (pourpre, пурпурный) или французское pourpre рассматривали как печать абсолютного совершенства — цвет философского камня.

Наше исследование дампьерских кессонов завершено. Остаётся упомянуть некоторые декоративные элементы, с самим барельефом, впрочем, непосредственно не связанные. Они представляют собой симметричный орнамент в виде вязи, плетённых узоров, арабесок, кое-где украшенных фигурками. По манере видно, что орнамент выполнен позднее символических сцен. Орнамент не содержит ни филактерии, ни надписей. Кроме того, к плитам некоторых кессонов вообще не прикасалась рука скульптора.

Создаётся впечатление, что автор удивительной волшебной книги, чьи листы и знаки мы подвергли разбору, вынужден был по неизвестным причинам прервать работу, которую в силу своей некомпетентности в вопросах герметики не могли ни продолжить, ни завершить его наследники. Как бы то ни было, обилие, разнообразие и глубокий эзотерический смысл этих блестящих барельефов превратили верхнюю галерею замка в Дампьере в великолепное собрание шедевров, настоящий музей алхимических эмблем и позволяет поместить нашего Адепта в один ряд с неизвестными Мастерами, наиболее сведущими в тайнах сакрального Искусства.

Прежде чем проститься с герметическими барельефами, позволим сопоставить их с любопытной каменной картиной во дворце Жака Кёра в Бурже, которая может служить им своеобразным резюме. Скульптурное панно образует тимпан двери, ведущей в главный двор замка. На панно три экзотические дерева — масличная пальма, финиковая пальма и смоковница, — растущие в окружении трав. Барельеф обрамляют цветы, листья и ветви [XXXV].

XXXV. Бурж. Особняк Жака Кёра. Тимпан. Сокровенная связь деревьев с Магистерием.

Масличная и финиковая пальмы — деревья из одного семейства — были известны грекам под именем Φοίνιξ (по-латински Phœnix), что соответствует нашему герметическому Фениксу. Они выражают два Магистерия, и их плоды — белый и красный камни одной и той же природы, которую на кабалистическом языке как раз и именуют Фениксом (Phenix). Смоковница в центре композиции обозначает минеральное вещество, из которого Философы извлекают элементы чудесного возрождения Феникса (renaissance miraculeuse du Phenix). Полный цикл работ по такому возрождению и составляет то, что принято называть Великим Деланием.