Философские обители полностью

Мы, на наш взгляд, выполнили свою задачу и, насколько возможно, показали, что предшественница современной химии — не старая скромная алхимия, а древняя спагирия, вобравшая в себя элементы греческой, арабской и средневековой архимии.

Чтобы составить себе представление о тайной науке, полезно присмотреться к труду земледельца или микробиолога, так как условия (conditions) нашей и их работы схожи. Природа предоставляет хлебопашцу землю и зёрна, микробиологу — агар-агар и споры, алхимику — необходимую металлическую почву и соответствующие семена. Если будут строго соблюдены все условия (circonstances) для постоянного роста нашей специфической культуры, обильный урожай не заставит себя ждать…

Итак, алхимическая наука, весьма простая с точки зрения используемых материалов и приёмов, остаётся, тем не менее, самой трудной, самой тёмной в том, что касается точного знания требуемых условий и влияний. В этом — её таинственная сторона, и на решение этой сложной задачи направлены усилия всех сынов Гермеса.

Небольшой нормандский городок Лизьё, которому многочисленные деревянные дома с выступающими островерхими крышами придают живописный средневековый вид, предлагает нашему взору, помимо других достопримечательностей, чрезвычайно любопытное и красивое жилище алхимика.

Дом, по правде говоря, непритязательный, он свидетельствует о смирении, которое давали зарок являть миру всю свою жизнь счастливые обладатели герметического сокровища. Этот дом — дом номер девятнадцать по улице Февр — называют «усадьбой Саламандры» [VII].

VII. Лизьё. Усадьба Саламандры, xvi в. Человек с обрубком ствола

Несмотря на все наши старания, мы не смогли ничего узнать о её первых владельцах. Кто они были, неизвестно. Ни в Лизьё, ни за его пределами нам не могли сказать, кем в XVI в. дом был построен и каким художником украшен. Как требует традиция, Саламандра ревниво оберегает тайну — свою и алхимика. Впрочем, в 1834 г. усадьбе была посвящена одна статейка[102], но её автор ограничился простым описанием резных изображений, которые каждый турист может лицезреть на её фасаде. Эта заметка да несколько строк в Описании архитектурных памятников Кальвадоса, принадлежавших перу де Комона («Лизьё», т. 5), — вот, собственно, и всё, что написано об усадьбе Саламандры. Жаль, что так мало. Небольшое, но прелестное здание, созданное по воле истинного Адепта, украшенное герметическими символами и традиционными аллегорическими сюжетами, заслуживает большего. Хорошо знакомое местным жителям, оно практически не известно широкой публике и даже, наверно, многим любителям искусства, хотя её богатое и разнообразное прекрасно сохранившееся убранство позволяет отнести его к первоклассным памятникам подобного рода. Мы попытаемся восполнить этот досадный пробел, обращая внимание как на художественную значимость изящного жилища, так и на герметический смысл его скульптур.

Рассмотрение и терпеливый анализ убранства фасада позволяют нам с уверенностью утверждать, что создатель усадьбы был сведущим алхимиком, на деле доказавшим своё право носить это имя, другими словами, Адептом, обладателем философского камня. Мы также заявляем, что его связь с каким-то эзотерическим центром, имевшим много точек соприкосновения с разогнанным орденом тамплиеров, представляется очевидной. Но какое тайное братство могло гордиться членством в своих рядах учёного философа из Лизьё? Тут мы должны сознаться в своём неведении. Впрочем, хотя мы и испытываем непреодолимое отвращение ко всякого рода бездоказательным предположениям, высокая вероятность, соответствие дат и территориальная близость оправдывают некоторые наши догадки, которые мы с целым рядом оговорок изложим ниже исключительно для сведения читателя.