В 32 года он уединился в келье монастыря Нор-Рояль, где уже несколько лет вела монашескую жизнь младшая сестра. Затворник обрек себя на бедность и подчинение монастырским правилам. Постился, лишал себя сна вопреки запретам докторов. Здоровье, как ни странно, улучшилось, настроение тоже, и это дало Паскалю повод сказать, что здоровье зависит больше от Христа, чем от Гиппократа. Учёный уверен, что у сердца свои доводы, неподвластные разуму.
Последние восемь лет жизни, бесплодные для науки, давали Паскалю обильные философские плоды. После смерти в его комнате нашли несколько свертков отрывочных записей. Это большое незаконченное сочинение в защиту религии — его знаменитые «Мысли». Их автор размышляет о вечных вопросах — о жизни, о смерти, о счастье.
Даже ничтожный промежуток времени, именуемый жизнью, человек не может потратить с толком: желая истины и счастья, он не находит ни того, ни другого. Вместо того, чтобы думать об этих наиважнейших вещах, люди стараются забыться, убивая время в политике и развлечениях, пока время не убивает их самих. Каждый день смерть забирает кого-то из нас, а мы лишь скорбно и безнадёжно ожидаем своей очереди… Мысль о смерти для Паскаля невыносима: «Легче умереть, не думая о смерти, чем перенести мысль о смерти, не подвергаясь опасности». Не имея возможности избавиться от смерти, нищеты и неведения, люди ищут счастья в светской сутолоке, которая лишь мешает задуматься всерьёз о своём положении. Оставьте короля без наслаждений, без общества, без охоты — и увидите, что без развлечений он несчастен, замечает Паскаль.
Между тем, человек уже был счастлив, когда был с Богом. Теперь от былого блаженства остался лишь слабый след, и нынешнюю пустоту тщетно пытаются заменить — кто созерцанием природы, кто науками, а кто и пороком. Но настоящее благо не зависит ни от власти, ни от знаний, ни от удовольствий. Всё это не сможет дать полного счастья, и потому придётся довольствоваться неполным, дополняя его из неисчерпаемого перечня несбывшихся удовольствий. Даже достигая их, мы не становимся счастливее, потому что появляются всё новые желания.
Что же делать? Паскаль отвечает: стремиться к бесконечному и всеобщему существу — Богу, потому что только Он в состоянии дать нам полное счастье. Когда Бог касается нашей души, то преображает её, в ней просыпаются страх и совесть. Человек видит непостоянство зримого мира и осознаёт существование мира незримого. Он понимает, что любые блага, которые уходят вместе со смертью, неподлинны. В поисках высшего блага душа обращается к небесам…
Такой ответ нашел для себя Паскаль на самый главный для человека вопрос. И он хочет объясниться с «порядочными людьми», открыть им глаза. Величие независимого человека — идеал Возрождения — на его взгляд, опасное преувеличение, чреватое самообожествлением. Человек одновременно и велик, и ничтожен: «Не нужно человеку верить, будто он равен ангелам и животным, а необходимо и полезно ему знать того и другого в себе». Добро и зло связаны тесными узами, и напрасно философы разводят их по разным полюсам. Без веры в высший источник, способный просветлить разум, нельзя стать счастливым.
По мнению философа, мы пришли в мир, чтобы любить и наслаждаться. Это не нуждается в доказательствах, потому что ощущается каждым. Но только любовь к Богу может стать источником истинного наслаждения, возвышенного и благородного. Без Бога человек ничтожен, его жизнь подчинена случайности. Если бы нос Клеопатры имел другую форму, то история была бы другой, уверен автор «Мыслей». Не стоит надеяться и на разум. О каком разуме может идти речь, если для управления государством люди выбирают… старшего сына королевы. Это ничуть не более разумно, чем назначать капитаном корабля самого знатного пассажира. Поэтому рассуждая о том, что такое добро, за основу нужно брать не нашу волю, а Божью: всё, что Он хочет, для нас хорошо, а чего не хочет, то дурно.
«Мыслю, следовательно существую», — провозгласил Декарт. Паскаль возражает: как глупы эти наши мысли, на какие пустяки направлены! Лучше открыть сердце вере, которая развеет пустые софизмы. Мы ничего не потеряем, отвергая ложные умствования, потому что сердце дальновиднее их. Истинной мудрости не нужны принципы, почерпнутые у собственных страстей, она просит их у Бога.
Однако эти мысли рассчитанные на верующее сердце, далеко не всегда выдерживают критику разума. Вольтер в своих «Замечаниях на „Мысли“ г-на Паскаля» заметил, что «в целом настроение, в котором г-н Паскаль писал эти мысли, можно определить как стремление показать человека в одиозном свете. Он упорно старается изобразить всех нас дурными и жалкими… Я осмеливаюсь стать на защиту человечества против этого возвышенного мизантропа».
