Тем временем сражение мы проигрывали. Мы наступали вперёд тремя дивизиями, но после наступления немцы обогнули нас, ударив во фланге. Они прорывались и собирались замкнуть клешни. Кроме того, офицеры кайзера взяли на себя командование и реорганизовали остатки шведов, помогли им выстроить оборону и вот уже наступление начало захлёбываться.
В том числе поэтому я всё бросил и помчался вперёд лично. Не получается воодушевить союзников? Ну и ладно, не везде же идеальным быть. Кроме того, врагов свожу с ума на пять с плюсом. А мои тени уже накрыли всю пехоту, целый батальон, вместе с которым начался повторный штурм.
Враги просто не видели куда им стрелять. А через секунду началась кровавая жатва. Лютая бойня, в которой я сбрасывал накопившееся напряжение. По привычки я делал паузы между своими перемещениями, однако кровь больше не подчинялась мне. Не имело смысла задерживаться. Это меня взбесило ещё сильнее.
В небе же началось абордажное сражение. Один из наших корветов не обладал достаточной мощью, дабы уничтожить эсминец. Однако манёвренность и большая высота полёта позволили неожиданно сблизиться, после чего корвет вонзил свои когти, сцепившись с корпусом шведского эсминца.
— Ни шагу назад! Только вперёд! К победе! — проревел я, вкладывая в голос силу, но в и этот раз акцент был сделан лишь на том, что случится в случае поражения.
И вот снова побежали солдаты, они делали то, что должны, но в их глазах я порой видел страх и отчаяние. Насколько далеко можно уйти на такой мотивации? Насколько это эффективно?
— Нас окружают! — Закричал один из офицеров, чем чуть не ввёл всех в панику.
Даже шведский король решил лично повести свою гвардию в бой, смыкая кольцо.
— Нет, это мы их окружили! — рявкнул я, перекрикивая его. — Первая дивизия берёт в кольцо немцев на левом фланге. Третья — на правом. Остальные окапывайтесь и держитесь!
Немец ушёл в прорыв, однако удержать эти позиции я ему не позволю. Их же прорыв станет для них главной проблемой.
Дым войны империй затянул весь мир. Сильнее всего пылала восточная европа, где сражались не желающие склониться русские войска. В западной же части стало куда спокойнее после падения Франции. Испания и Италия тоже быстро сдались, предпочитая быть марионетками в руках Кайзера, нежели трупами в братских могилах.
И свой выбор делали практически все. Мировое пожарище охватывало одну страну за другой. Падение Франции должно было стать предзнаменованием краха всей Антанты и концом Великой Войны, однако случилось всё с точностью наоборот.
Внезапная стойкость Российской Империи на германско-австрийском фронте, патовая ситуация на турецком и весьма хорошие успехи на шведском заставили некоторые страны пересмотреть свои планы. Великобритания, уже собиравшаяся уйти в глухую оборону, начала активно доказывать силу своего флота.
Неожиданно в войну вступил император Японии, так ещё и встал на сторону Антанты, атаковав немецкие колонии и островные базы, откуда готовились нападения уже на колонии франции, куда сбежали лидеры страны, а также на колонии Великобритании. Война шла действительно по всему миру. Даже на других континентах, куда высаживались европейцы ещё сотни лет назад.
Я же стоял в окружении выжженной земли, покрытой тысячами воронок. Такой концентрации огня мне ещё видеть не приходилось. Двойные смены, детский труд, женщины за оружейными станками и по слухам уже даже переплавка колоколов — теперь тыл делал всё, чтобы у нас на поле боя было достаточно средств для победы. Это радовало, однако…
Стоило мне лишь обернуться и посмотреть назад, как я увидел несметное количество трупов. А ещё дальше мы оставили вереницы из братских могил, пустые гильзы и окровавленные мундиры.
За один день я мог убить и более пяти тысяч людей, может даже больше. Я не считал, но кажется в одной из битв вырезал целую дивизию, наслав на них кошмар, от которого у простых солдат просто остановились сердца. Но я ни о чём не сожалел, ведь не хотел, чтобы пылал мой дом.
— Дом… — я тихо повторил и опустился прямо на уничтоженный до этого танк.
Это мир не был моей родиной, но к нему я так сильно привык, что даже перестал замечать разницу. Что здесь, что там… ничего не поменялось. Жизнь текла своим чередом, и все играли по одним и тем же правилам. Никто не хотел остаться крайним, каждый желал победить, а в жестокости своей люди каждый переплёвывали сами себя.
Наверное, будь на моём месте какой-нибудь герой в сияющих доспехах, то он бы попытался остановить кровопролитие, с такой-то силой. Однако мне хотелось лишь сохранить то, что мне дорого. Поэтому я не сомневался и вёл войну на чужой территории.
— Господин Лебедев, — рядом со мной в пламенной вспышке появился один из генералов. — Шведский король… он оказался слишком силён и атакует на левом фланге. Мы не смогли его остановить.
— Отправляйся в тыл для отдыха, — ответил я, лишь мельком глянув на ментальную проекцию генерала: он чудовищно вымотался.
— А как быть с королём? У вас ещё остались силы?
