То, что заставляет нас подражать чему-то или осуществляется с помощью имитации. Мимикрия – основное измерение желания. Отношение между желающим субъектом и желательным объектом не двойственно, как показывает Рене Жирар (156), а тройственно, поскольку опосредствовано желанием другого (я желаю тот или иной объект только потому, что его желает другой, которому я подражаю или с которым себя отождествляю). Спиноза называет это «имитацией аффектов»: «Воображая, что подобный нам предмет, к которому мы не питали никакого аффекта, подвергается какому-либо аффекту, мы тем самым подвергаемся подобному же аффекту» («Этика», часть III, теорема 27 и схолия). Отсюда – сострадание как имитация печали и соперничество как имитация желания, вернее, как «желание чего-либо, зарождающееся в нас вследствие того, что мы воображаем, что другие, подобно нам, желают этого» (там же). Отсюда и зависть как имитация любви, приводящая к ненависти: «Если мы воображаем, что кто-либо получает удовольствие от чего-либо, владеть чем может только он один, то мы будем стремиться сделать так, чтобы он не владел этим» (там же, теорема 32). Особенно это справедливо в отношении детей (там же, схолия), однако распространяется и на взрослых: «Природа людей по большей части такова, что к тем, кому худо, они чувствуют сострадание, а кому хорошо, тому завидуют и тем с большею ненавистью, чем больше они любят что-либо, что воображают во владении другого» (там же). Что же нам остается? Любить то, чем могут владеть все. Следовательно, любовь к истине («Этика», часть IV, теорема 36 и 37, доказательства и схолии) одна способна освободить нас если не от имитации, то по меньшей мере от зависти и ненависти.
В философском языке часто синоним Вселенной. Мир есть «полное собрание случайных вещей» (Лейбниц), совокупность «всех явлений» (Кант) или «всего происходящего» (Витгенштейн). Однако если согласиться с этим, то как объяснить важную для истории философии идею множественности миров? Разве «все» может существовать во множественном числе? Следовательно, необходимо различать мир («космос» древних греков) и все сущее (
Если о мире говорят без специальных уточнений, подразумевается, что речь идет именно о нашем мире. Это содержащая нас совокупность всего, с чем мы вступаем в отношения, всего, что мы выделяем и с чем экспериментируем, одним словом, совокупность скорее фактов, чем вещей и событий. Это доступная нам реальность, небольшая «порция» бытия, благодаря нашему присутствию обретающая для нас ценность. Это точка, в которой для нас совпадают время и пространство, и своего рода «подарок» судьбы в яркой «упаковке». В конце концов, мы могли бы оказаться и в куда худшем мире.
Ученые иногда называют мир Вселенной, утверждая, что она и есть все сущее реальной действительности. Но познать ее мы способны лишь частично, как не способны познать ничего другого. Так можем ли мы утверждать, что Вселенная есть все сущее?
Отсутствие войны (не отсутствие конфликтов). Мир – еще не согласие, но он почти всегда предпочтительнее вооруженного насилия или военного вмешательства. Уточнение «почти» здесь не случайно, поскольку именно по этому признаку мы различаем сторонников мира и пацифистов
Обманчивая картина, возникающая под действием перепада температур между накладывающимися друг на друга слоями воздуха. В более широком смысле миражем на основе метафоры называют, по выражению Алена, «радующую сердце ошибку, в основном касающуюся внешних событий». Впрочем, мы употребляем слово «мираж» не раньше, чем убедимся, что действительно пали жертвой заблуждения.
Свободное, внутреннее и обоюдное приятие идеи мира; не просто отсутствие войны, но и общая воля не допустить войны.
Мирное согласие – это своего рода коллективная добродетель миролюбия; добродетель миротворцев и их победа.
Мир можно навязать силой; мирное согласие – нет. Его можно готовить, поддерживать и сохранять, и именно поэтому так нужно все это делать.
