Философский словарь полностью

Я понимаю это слово как обозначающее не отсутствие шума, а отсутствие смысла. Поэтому я считаю, что может быть молчаливый шум и шумное молчание. Например, шум ветра или молчание моря.

Молчание – это то, что остается, когда мы замолкаем, то есть это все сущее минус смысл, который мы ему придаем (включая этот самый смысл, если мы не видим за ним другого смысла). Значит, молчание – всего лишь другое название реальности, если, конечно, согласиться, что реальность – это не просто название.

В то же самое время это обычное состояние всякого живого существа. «Здоровье есть молчание органов», – сказал Поль Валери. Тогда мудрость есть молчание ума.

Зачем без конца что-то истолковывать, постоянно говорить и искать во всем значения? Не лучше ли просто послушать безмолвный шум ветра?

Духовная единица (monas). Термин «монада» сегодня употребляется исключительно в контексте философии Лейбница. Монада есть «простая субстанция, которая входит в состав сложных; простая, значит, не имеющая частей» («Монадология», 1). Может быть, монада – то же, что атом? Нет, если под атомом понимать материальное существо. Монады же суть духовные и исключительно духовные сущности; абсолютно простые, а значит, бессмертные души, которые могут быть, а могут и не быть наделены сознанием, но каждая из которых по-своему выражает вселенную, состоящую из их совокупности. Учение Лейбница являет собой плюралистический панпсихизм; «все живет, все исполнено души», как сказал Гюго, но живет в не поддающейся сокращению множественности индивидуальных субстанций, отделенных друг от друга и обладающих внутренним бытием («без окон и без дверей»). В этом смысле монадология есть спиритуалистический аналог атомизма, но вместе с тем и его противоположность.

Власть одного человека, однако подчиненная законам (в отличие от деспотизма, не признающего никаких норм и правил). Когда эти законы сами зависят от воли монарха (именуемого самодержцем), мы говорим об абсолютной монархии; когда монарх зависит от законов – об ограниченной или конституционной монархии (в частности, когда полнотой власти обладает народ). Очевидно, что абсолютная монархия весьма близка деспотизму (это и есть упорядоченный деспотизм), тогда как конституционная монархия может выступать как одна из форм демократии. В современных Англии или Испании власть принадлежит народу; монарх царствует, но не правит и не издает законов. Король в условиях конституционной монархии не является обладателем полноты власти, он скорее олицетворяет собой символ нации и ее суверенитета, поддерживаемый всем народом.

Минимальная значащая единица. Например, слово «мир» содержит всего одну монему (если мы попытаемся его расчленить, слово потеряет всякий смысл), а слово «монизм» – две монемы: «мон» (ср.: «монизм» и «дуализм») и «изм» (ср.: различие, например, «монархия»). В предложении «Вы сели на корабль» – пять монем. Монема есть элемент первичного членения (Членение двойное), как фонема – элемент вторичного членения.

Платежный инструмент; маленький кусочек реальности, который можно обменять на большинство других, правда, при условии, что кто-то другой ими обладает и готов их продать. Маркс называл монету «универсальным эквивалентом», освобождающим торговлю от натурального обмена, а богатство – от загромождения.

Всякое учение, признающее существование всего одной субстанции или одного типа субстанций. Монизм бывает материалистическим, если утверждает, что всякая субстанция материальна (стоики, Дидро, Маркс); спиритуалистическим, если признает только духовные субстанции (Лейбниц, Беркли); или ни тем ни другим, если рассматривает материю и мышление как модусы или атрибуты единой субстанции, не сводимой ни к первой, ни ко второму (в частности, именно так рассуждает Спиноза). Монизм всегда противостоит дуализму, признающему существование двух типов субстанции (Декарт) или двух миров (Платон, Кант). В принципе монизм должен также противостоять плюрализму, в наиболее выраженном виде настаивающему на существовании бесконечного числа субстанций различной природы, однако так далеко воображение философов не простирается. Мы знаем, пусть и довольно смутно, что такое тело и дух. Но о субстанциях, не являющихся ни тем, ни другим, ни неразрывным единством того и другого, мы не имеем никаких опытных данных. Поэтому и размышлять о них мы не имеем возможности.