Философский словарь полностью

Представьте себе общество, в котором превозносятся ложь, эгоизм, воровство, убийство, насилие, жестокость, ненависть и тому подобное. У такого общества нет ни малейших шансов выжить, а тем более распространиться по всей планете – его члены только и делали бы, что уничтожали друг друга и рушили все вокруг себя. Поэтому нельзя считать случайным совпадением тот факт, что в мире распространились цивилизации, в которых ценятся совсем другие вещи – искренность, щедрость, уважение к собственности и жизни других людей, наконец, мягкость, сострадание и милосердие. Разве возможно иное человечество? Возможна иная цивилизация? Подобная постановка вопроса позволяет нам сделать важный вывод о сущности морали. Мораль есть то, благодаря чему человечество становится человечным в нормативном смысле термина (в том смысле, в каком человечность противостоит бесчеловечности), отвергая варварство и бесхребетность, по-прежнему угрожающие ей, по-прежнему сопровождающие ее и по-прежнему искушающие ее. Только у людей на этой земле есть обязанности. И это ясно показывает нам, к чему мы должны стремиться. Наш единственный долг как выражение всех наших обязанностей – поступать по-человечески.

Очевидно, что мораль не заменяет ни счастья, ни мудрости, ни любви. Именно поэтому мы и нуждаемся в этике (Этика). Но обойтись без морали мог бы только тот, кто достиг абсолютной мудрости, тем самым полностью лишившись человечности.

Корыстный обман. Вольтер задавался вопросом, «следует ли прибегать к мошенничеству в религии в отношениях с народом», дабы не дать ему свернуть с прямой дороги. Платон на этот вопрос отвечал утвердительно. Вольтер – отрицательно. Истинная религия, свободная от «суеверий», не нуждается в обмане подобного рода, а «добродетель должна диктоваться любовью, а не страхом». Но будет ли она тогда нуждаться в религии?

Человек, которому для счастья не требуется ни лгать себе, ни тешить себя сказками, ни даже надеяться на везение.

Можно было бы сказать, что он самодостаточен и потому свободен. Истина, однако, заключается в том, что мудрец довольствуется собой и всем, что его окружает, а потому все окружающее представляется ему достаточным. В этом состоит его отличие от невежды, которому всегда всего мало. Невежда жаждет брать, владеть, хранить. Мудрецу довольно познавать, пробовать (латинское слово sapiens (разумный, мудрый) происходит от глагола sapere, что означает иметь хороший вкус) и в том черпать радость. Он не столько ученый, сколько знаток. Не столько эксперт, сколько любитель (в обоих смыслах слова: тот, кто любит, и тот, кто не делает знание своей профессией). Он не столько собственник, сколько свободный человек (на Востоке есть понятие дживан мокша (162) – живущий свободным). У мудреца нет хозяев, он не подчиняется никому, кроме самого себя, ему не нужна Церковь, принадлежность к той или иной группе, не нужны привязанности и другие узы (он не стремится обладать тем, что любит, и никому не позволяет владеть собой). Даже его счастье ему не принадлежит – оно для него не более чем легкое дуновение радости в буйном мировом ветре. Он свободен от всего, в том числе от себя. Может, он потому и счастлив, что больше не нуждается в бытии. И мудр, потому что не нуждается в мудрости.