Философский словарь полностью

Неотъемлемой частью сущности науки является прогресс, но не потому, что наука, как это представляется многим, движется от уверенности к уверенности, а потому что она развивается путем «предположений и опровержений».

Карл Поппер, у которого я заимствовал последнее выражение, потратил, когда это было необходимо, немало времени, чтобы доказать, что ни марксизм, ни психоанализ не являются науками (их невозможно опровергнуть с помощью эмпирических фактов). Он очевидно прав. Но и сама эта невозможность опровержения не может быть опровергнута, вернее, она опровергает лишь псевдонаучность двух указанных учений. Было бы очередной ошибкой выводить из этого положения, что марксизм и психоанализ не представляют никакого интереса и не имеют никакого отношения к истине. Все, что научно, не может быть истинно; все, что истинно (или предположительно истинно), не может быть научно. В понятии научной ошибки нет противоречия, в понятии научной истины – плеоназма. Вот почему философия возможна, а учения необходимы.

Возведение нации в абсолют, стремление подчинить ему все остальное – право, мораль, политику. Национализм всегда потенциально антидемократичен (если нация действительно является абсолютом, значит, она не зависит от народа, напротив, это народ зависит от нее) и почти всегда подвержен ксенофобии (все, кто не входит в состав нации, как бы исключаются из абсолюта). Это непомерно раздутый и доведенный до нелепости патриотизм, возводящий политику в ранг религии или морали. Поэтому национализм охотно принимает языческие формы и почти неизбежно аморален.

Народ, рассматриваемый скорее с политической, чем с биологической или культурной точки зрения (нация – не раса и не этнос); скорее совокупность индивидуумов, чем институт (нация не обязательно равнозначна государству). Ренан (168) прозорливо заметил, что существование и преемственность нации обусловлены не столько расой, языком и религией, сколько памятью и волей. Нацию формируют две вещи: «Одна есть общее владение богатым наследием воспоминаний; вторая – нынешнее согласие и желание жить вместе, стремление по-прежнему дорожить совместно полученным наследством […]. Общая слава в прошлом, общая воля в настоящем; великие свершения позади и не менее великие впереди – вот основные условия, благодаря которым люди становятся народом» или нацией («Что такое нация?», III). Из этого следует, что нация невозможна без верности самой себе, и в этом подлинный смысл патриотизма.

Один из двух вариантов перевода греческого понятия prolepsis (второй – предвосхищение). Начальными называют общие идеи, возникающие в результате повторения примерно одинакового опыта, либо такого опыта, от которого остается только самое существенное. Для Эпикура начальной идеей была, например, идея дерева. Она существует в качестве идеи только потому, что я много раз видел множество разных деревьев и запомнил то общее, что есть между ними. Следовательно, такая идея не предшествует опыту, а следует за ним. Почему же ее называют начальной? Потому что для того, чтобы признать дерево в увиденном дереве, необходимо заранее располагать идеей дерева. Начальная идея противоположна априорной идее: она предшествует данному опыту лишь постольку, поскольку является результатом другой серии опытов, предшествующих ее возникновению. Таким образом, в основе всего лежит опыт, в том числе в основе идей, необходимых для его осмысления.

Позже, особенно у Бэкона и Дюркгейма, этот термин приобрел уничижительный оттенок. Начальная идея стала рассматриваться как предвзятость, предшествующая размышлению или научному исследованию и тем самым способная исказить его ход. В этом смысле начальная идея противоположна концепту. Впрочем, концепты одной эпохи очень скоро становятся начальными идеями другой. Мы никогда не перестанем размышлять и освобождаться от ставших ненужными идей.

Итак, начальная идея есть нечто такое, что помогает (по мнению Эпикура и стоиков) или мешает (по мнению Бэкона и Дюркгейма) мыслить – либо инструмент, либо преграда, а иногда и то и другое сразу.