Философский словарь полностью

Размышляя над сочинениями Паскаля, я особенно задумался над его идеей различения порядков и попытался приложить ее к несколько иной классификации. В приложении к обществу я взял привычку выделять четыре порядка: научно-технический, внутренним структурным элементом которого является противопоставление возможного и невозможного (или, выражаясь строго научно, возможно истинного и безусловно ложного), он неспособен сам определять свои границы и в силу этого ограничен извне посредством второго порядка – политически-правового, внутренне построенного на противопоставлении законного и незаконного и так же, как первый, неспособного к определению собственных границ, следовательно, ограничиваемого извне посредством третьего порядка – нравственного, выстроенного на противопоставлении долга и запрета, но не столько ограничиваемого, сколько дополняемого, или открытого навстречу четвертому порядку – порядку этики и любви. Моя идея заключается в том, что каждый из этих порядков обладает собственной внутренней логикой, собственными нормами и противоречиями, наконец, собственной автономией – мы ведь не принимаем путем голосования решения о том, что истинно, а что ложно, что есть добро, а что зло, точно так же, как средствами науки или морали невозможно решать политические и правовые вопросы. Вот почему каждый из этих порядков необходим, однако не способен действовать в отрыве от других. Для существования ему необходим ближайший низший порядок (я называю это явление нисходящей последовательностью приматов, без которого общество невозможно), но выносить ему оценку и устанавливать его границы может только высший порядок (то, что я называю восходящей иерархией главных ценностей, без которого все теряет смысл). Стоит забыть об этом разделении порядков или решить, что вполне достаточно одного из них, как мы немедленно скатываемся к нелепости или тирании, выступающих в двух противоположных формах: бесплотной духовности, если вопрос решается в пользу высшего порядка, или варварства, если победу торжествует низший порядок (на эту тему см. Ценность и Истина).

К этой четырехчастной системе, очерчивающей что-то вроде топики, можно добавить нулевой порядок – порядок реальной действительности или природы; и пятый, наивысший порядок – порядок сверхъестественного и божественного, разумеется обретающий смысл лишь для того, кто в это верит. На мой взгляд, нулевой порядок включает в себя все остальные, ибо это не столько порядок, сколько место и условие существования прочих. Вот почему я не могу не считать вероятный пятый порядок фантастическим продолжением четырех остальных (всемогущим и вездесущим Богом, который судит и распоряжается всем, наконец, Богом любви). Но мне кажется, что даже верующему сознанию светский дух не позволяет просто-напросто взять и согласиться с подчинением четырех первых порядков пятому. То, что я делаю, считается нравственным не потому, что действовать так мне приказал Бог; только те свои поступки, которые я сам считаю нравственными, исходят, на мой взгляд, от Бога – это пояснение принадлежит еще Канту. «Даже святой праведник из Евангелия должен прежде быть сопоставлен с нашим идеалом нравственного совершенства, прежде чем мы признаем его своим идеалом» («Основы метафизики нравственности», раздел II, см. также: «Критика практического разума», часть I, книга 2, «Диалектика чистого практического разума», глава II, и «Религия в пределах только разума», Предисловие, 1793 г.). Разумеется, то же самое относится к порядкам 2 и 4: тот, кто пожелал бы подчинить право или любовь предполагаемой воле Божьей, вынужден был бы отречься как от суверенитета народа, так и от собственной человеческой автономии, – мы называем это фундаментализмом. Таким образом, различение порядков в том смысле, какой я вкладываю в это понятие, есть не что иное, как попытка противостоять фундаментализму и довести до логического конца идею светского сознания.

Когда я учился в школе, у нас была в ходу такая шутка: – Знаешь, какая разница между вороной?

– ???

– У нее одно крыло правое, а другое левое!

Эта детская загадка напоминает нам, что понятие различия подразумевает множественность, либо пространственную (две разные вороны, два одинаковых крыла), либо временную (человек сегодня в сравнении с тем, кем он был вчера или будет завтра). Оно же подразумевает и наличие чего-то иного: в настоящем времени никто не может отличаться от того, что он есть; отличаться можно только от других или от себя в другое время. Тот факт, что мы изменчивы, противоречивы и амбивалентны, ничего не меняет. Таков наш способ быть собой, и мы такие и есть (бессознательное игнорирует принцип тождества, но не способно его нарушить).