Философский словарь полностью

Вспомним басню про крестьянина и его сыновей. Лафонтен выразился в ней предельно ясно: нет никаких спрятанных сокровищ, есть только труд, и он-то и есть единственное сокровище. То же самое я сказал бы и по поводу смысла: нет никакого потаенного смысла, есть жизнь, и она сама по себе и является источником смысла. Искать смысл значило бы допустить, что он существует где-то отдельно от нас и поджидает, когда же мы его найдем. Смысл – не сокровище, а труд. Он не может быть чем-то готовеньким, его приходится создавать (делая что-то другое), творить, изобретать. Именно такова функция искусства. Такова же функция мысли. И функция любви. Смысл – не столько источник конечной цели, сколько результат и след желания (а желание, напоминает нам Спиноза, есть действующая причина). Он не столько предмет герменевтики, сколько предмет поэзии. Вернее сказать, герменевтика возможна только там, где вначале было творчество (то, что древние греки называли poiesis), – в наших произведениях, в наших действиях, в наших высказываниях. Смысл – не тайна, которая ждет своего открытия, и не Грааль, к которому надо стремиться. Смысл – это существующее внутри нас отношение между тем, что мы есть сейчас, и тем, чем мы были прежде; между тем, что мы есть, и тем, чем мы хотим быть; между тем, чего мы хотим, и тем, что мы для этого делаем. Жизнь надо любить не потому, что она имеет смысл. Только потому, что мы ее любим, точнее говоря, в той мере, в какой мы ее любим, она и становится для нас осмысленной.

Так в чем же смысл жизни? И есть ли он? Нет, не существует никакого смысла, предшествующего жизни и служащего ей абсолютным оправданием. «Жизнь должна быть самоцелью», – сказал Монтень (книга III, глава 12). Жизнь – не загадка, над разрешением которой стоит биться. И не забег, который во что бы то ни стало надо выиграть. И не симптом, который так важно правильно истолковать. Жизнь – это приключение и битва. И если мы ее любим, она стоит того, чтобы за нее сражаться.

Хорошо бы уметь объяснить все это нашим детям, пока они не перемерли от скуки или не поубивали друг друга в приступе злобы.

Смысл сам по себе ничего не стоит. Только любовь наполняет все сущее смыслом.

Стремление брать пример с элиты (или того, что принимается за элиту) за неимением возможности принадлежать к ней. Сноб подражает исключительности, которой не обладает и не может обладать. Он не столько стремится стать таким же, как модель, которой он подражает (это будет уже не снобизм, а соревновательность), сколько хочет таким казаться. Он весь состоит из наивности и фальши; это искренний притворщик – такой же искренний, как истерик, каким он порой бывает, и такой же легковерный, как жертва суеверия, каковой он бывает почти всегда. Сноб преклоняется перед формой и знаком. Он довольно близок к денди – минус чувство юмора и плюс нелепость. Сноб – это тот, кто искренне считает себя денди, тогда как денди – скорее тот, кто сам за собой замечает некоторый снобизм.

Согласно сомнительной, но красноречивой версии, этимология слова «сноб», бесспорно, английского происхождения, восходит к латинскому выражению sine nobilitate (дословно «без дворянства», т. е. недворянского происхождения). Следовательно, сноб – это простолюдин, скрывающий свое «простецкое» происхождение и пытающийся выдать себя за знатную особу. Ради этого он перенимает манеры, которые, как ему представляется, приняты среди аристократов. Снобизм – синдром мольеровского мещанина во дворянстве. Конечно, это всего лишь один из видов снобизма, сегодня явно устаревший и выглядящий анахронизмом. У современных снобов другие модели для подражания. Но, как и во времена Мольера, они остаются снобами ровно настолько, насколько лишены способности придавать значение чему-либо, кроме внешней видимости. Возьмем, например, культуру. Выставлять напоказ культуру, носителем которой являешься, значит быть педантом; симулировать культуру, которой не обладаешь, значит быть снобом. Или возьмем богатство. Кичиться своим богатством значит быть тщеславным, вульгарным хвастуном. Выдавать себя за богача, им не являясь, значит проявлять снобизм. То же самое наблюдаем в сфере любовных отношений, особенно любовных побед. Афишировать подлинные завоевания значит быть светским львом или хамом; хвалиться выдуманными романами значит быть снобом.