| Nevertheless, he now thanked Desmas for this, as well as for the sheets and the toilet articles which had just been brought in. | Тем не менее Каупервуд поблагодарил Десмаса за заботу, а также за разрешение передать ему простыни и принадлежности туалета, которые он только что получил. |
| "That's all right," replied the latter, pleasantly and softly, by now much intrigued by Cowperwood. | - Не стоит об этом говорить, - мягко и приветливо отвечал тот (к этому времени он уже начал весьма интересоваться Каупервудом). |
| "I know that there are men and men here, the same as anywhere. | - Я прекрасно знаю, что и здесь, как везде, есть разные люди. |
| If a man knows how to use these things and wants to be clean, I wouldn't be one to put anything in his way." | Если человек привык ко всем этим вещам и хочет содержать себя в опрятности, я не собираюсь ему в этом препятствовать. |
| The new overseer with whom Cowperwood had to deal was a very different person from Elias Chapin. | Новый надзиратель, в ведение которого теперь попал Каупервуд, ничем не напоминал Элиаса Чепина. |
| His name was Walter Bonhag, and he was not more than thirty-seven years of age-a big, flabby sort of person with a crafty mind, whose principal object in life was to see that this prison situation as he found it should furnish him a better income than his normal salary provided. | Звали его Уолтер Бонхег. Это был рослый детина тридцати семи лет, флегматичный, но хитрый; главная цель его жизни заключалась в увеличении доходов сверх положенного ему жалованья. |
| A close study of Bonhag would have seemed to indicate that he was a stool-pigeon of Desmas, but this was really not true except in a limited way. | По повадкам Бонхега можно было предположить, что он играет роль осведомителя Десмаса, но это было бы верно лишь отчасти. |
| Because Bonhag was shrewd and sycophantic, quick to see a point in his or anybody else's favor, Desmas instinctively realized that he was the kind of man who could be trusted to be lenient on order or suggestion. | Зная лукавство и подобострастие Бонхега, а также его поразительный нюх к наживе своей и чужой, Десмас инстинктивно понял, что от него нетрудно добиться поблажек для того или иного заключенного, стоит только ему дать понять хотя бы намеком, что это необходимо или желательно. |
| That is, if Desmas had the least interest in a prisoner he need scarcely say so much to Bonhag; he might merely suggest that this man was used to a different kind of life, or that, because of some past experience, it might go hard with him if he were handled roughly; and Bonhag would strain himself to be pleasant. | Короче говоря, если Десмас выказывал малейший интерес к какому-нибудь арестанту, ему не приходилось даже сообщать об этом Бонхегу; достаточно было вскользь обронить, что вот такой-то привык к совсем иной жизни или же что ввиду тяжелых переживаний в прошлом на нем может дурно отразиться суровое обращение, и Бонхег готов был разбиться в лепешку для этого арестанта. |
| The trouble was that to a shrewd man of any refinement his attentions were objectionable, being obviously offered for a purpose, and to a poor or ignorant man they were brutal and contemptuous. | Беда была лишь в том, что человеку неглупому и мало-мальски сообразительному его внимание было неприятно, так как надзиратель явно напрашивался на подачки, а с людьми бедными и невежественными он обходился грубо и высокомерно. |
| He had built up an extra income for himself inside the prison by selling the prisoners extra allowances of things which he secretly brought into the prison. | Бонхег устроил себе постоянную статью дохода от продажи арестантам товаров, которые тайком доставлял в тюрьму. |
