Финансист полностью

Отдав свою доску и полотенце сестре, Кен отошел на обочину дороги и опустился передо мной на колени. Не было никаких «я же говорил», никакой радости от своей правоты. Он даже не посмеялся над моим жалким состоянием.

Он просто вздохнул и сказал:

– Залезай.

Улыбнувшись, я обхватила руками его загорелые плечи, вдыхая морской запах, идущий от его волос. Когда Кен подхватил меня под коленки и поднялся, чтобы отнести домой, Бобби окинул меня заговорщицким взглядом.

«Ты видел, видел эту фигню? – едва не заверещала я вслух. – Кен тащит меня домой на закорках!»

Когда мы подходили к дому Бобби по темным, сонным улицам Форт Уолтон Бич, я, улыбнувшись, поцеловала Кена в мокрые волосы.

«Ну и к черту все эти прогулки по пляжу», – подумала я, чуть плотнее стискивая ногами его тело.

По дороге мы смеялись, что Челси свалилась в воду и что Бобби черный, как фермер, но я только вполуха принимала участие в разговорах. Другая моя половина была сосредоточена на той части моих бедер, где лежали руки Кена. Ну, ладно, не половина. Семьдесят пять процентов. Этого было достаточно, чтобы не услышать назойливого «ду-удл-ду-у-удл-ду-у-удл-ду-у-у», исходящего из дома.

– Чей это телефон там надрывается?

С колотящимся в груди сердцем я сползла со спины Кена и протащилась через скромную гостиную Бобби в его кухню в стиле 80-х годов. Пошарив по стене, я отыскала выключатель и наконец схватила со стола свою сумку.

Пока я, запустив туда руки по локоть, рылась в своем барахле, ужас обеими руками вцепился в мой позвоночник. Я боялась, что это опять окажется Рыцарь. Я боялась, что мне придется объяснять всем остальным, почему я не отвечаю на звонок. Я боялась, что мне будет неловко.

Как бы я хотела, чтобы это ограничилось только неловкостью.

Когда я наконец вытащила телефон из сумки, у меня в руках пропищал сигнал автоответчика. Что-то подсказало мне, что лучше присесть перед тем, как выслушать сообщение. Но я не присела.

Понедельник, 7 апреля, 18.14. «Привет, Биби».

Голос на том конце трубки не был ни злобным, ни низким. Он не назвал меня ни сукой, ни шлюхой. Он был женским и знакомым. Низкие рычащие нотки Девы-Гота вызвали во мне волну нежеланных воспоминаний. У меня перед глазами тут же пронеслись образы ее длинных черных волос, разметанных по моей подушке, ее пухлых сисек, торчащих из старой майки Ганса, и ее молочно-белой кожи, краснеющей под моими ударами, когда я врезала ей как следует.

«Я знаю, ты меня ненавидишь, но… – Ее голос сорвался на высокий писк, похожий на всхлип. – Но мне надо, чтобы ты перезвонила. Ладно?»

Понедельник, 7 апреля, 18.59. «Биби… – Дева-Гот всхлипнула и испустила тяжелый вздох. – Случилось что-то очень плохое, понимаешь? Пожалуйста… перезвони мне».

Там было еще одно сообщение. Включив его, я встретилась глазами с Кеном, стоящим в другом конце комнаты. Бобби и Челси ушли. Кен остался, чтобы узнать, какие плохие новости я должна была услышать.

Понедельник, 7 апреля, 20.21. «Ладно. Можешь не отвечать, на фиг. – Голос Девы-Гота звучал нечетко, как будто она выжрала полбутылки водки со времени своего последнего звонка. – Я просто позвонила, чтобы сказать тебе, что Джейсон, на хрен, умер, поняла? Он упился вусмерть в «Перл Джам» и разбился на машине по дороге домой. – Ее голос прервался всхлипом, который унес с собой часть ее злости. – Прости. Похороны будут в среду. Может быть, встретимся там».

Я даже не моргала, пытаясь осознать это слезное и пьяное сообщение Виктории. Я даже не опустила телефон. Я просто глядела, ничего не видя, на Кена, который внимательно рассматривал ковер.

– Джейсон? – спросил он.

Мой подбородок приподнялся и упал вниз. Медленно. Механически.

– Да…

Я снова кивнула. Кажется.

Я так и продолжала смотреть в ту точку, где стоял Кен, даже после того как он вошел в кухню. После того, как он остановился в двух метрах от меня, ничего не сказав. После того, как я всем нутром осознала это расстояние между нами.

«Два метра».

Я снова оказалась за пределами пузыря.

На следующий день мы с Кеном возвращались из Флориды в полном молчании.

Но мой мозг нисколько не молчал.

«Я же только прошлым вечером с ним говорила».

«Я знала, что он пьян. Мы еще шутили, что Кен мог бы быть его водителем. Блин, мы об этом шутили».

«Я даже не увиделась с ним на прошлой неделе».

«Я о нем даже не думала».

«Господи, с тех пор, как мы с Кеном стали встречаться, я была таким хреновым другом».