Тротуары Атланты кишели студентками в мини-платьях, на фоне которых мой топ на завязках и питоновые штаны были такими же блядскими, как костюм-тройка. С каждым шагом в сторону машины мое веселье от кокетства с Заком развеивалось все больше. Холодный воздух подступающей осени все глубже проникал под мою голую кожу. А реальность обволакивала меня все плотнее, как противное одеяло.
Я была одинока.
И останусь такой навсегда.
Домой я ехала в тишине, предпочитая нарастающий шум своих самоуничижительных мыслей дурацким песенкам про любовь, которые дразнили бы меня по радио. Может быть, любовь – это действительно куча дерьма, которую эксплуатируют все эти популярные песни и поздравительные открытки.
Может быть, Кен все это время был прав.
Как раз когда я свернула с шоссе на проселочную дорогу недалеко от родительского дома, в окружавшую меня тишину ворвался отвратительно бодрый поток дрожащих звуков.
Я нырнула за телефоном в сумку, ожидая увидеть мигающее на экране имя Рыцаря. Ну, или, может, это был Зак, который звонил, чтобы сделать все еще более неловким, чем я уже сделала. Но когда я вытащила телефон из сумки, имя, написанное черными электронными буквами на экране, принадлежало тому, с кем я хотела разговаривать еще меньше.
Вздохнув, я нажала на кнопку ответа.
– Алло?
– Привет.
Нет, никакой не Зак. Кое-кто, кто просто на него похож. Более суровая, холодная, отвратительно упрямая версия Зака. С гораздо более приличной фамилией.
– Я только что услышал твое сообщение. – Его голос звучал… бесстрастно. Как и всегда. Спокойно, холодно и сдержанно. В этом весь Кен. Который даже во время разрыва – и то не может проявить хоть какую-то эмоцию.
Я вздохнула погромче.
– Мы можем обойтись без этого?
– Без чего?
– Ну, ты понял. Без всех этих чертовых… прощальных разговоров. Этим утром ты ясно дал понять, что ты чувствуешь, ну и ладно. Давай просто… жить дальше.
– Я вообще, на хрен, не понимаю, о чем ты.
– Вот ты действительно хочешь заставить меня озвучить это? – Мои щеки запылали от ужаса. – Ладно! Я знаю, ты ни хрена не смыслишь в отношениях, так я тебе скажу. – Следующие несколько слов я произнесла медленно и очень отчетливо. – Я сказала тебе, что я тебя люблю… А ты не ответил… Так что… Я с тобой расстаюсь.
Внезапно почувствовав, что мне жарко, я выключила обогреватель в машине и приоткрыла окно.
– Брук, блин, я вообще спал.
– Вот только не надо мне этой херни! – огрызнулась я. –
– Я никогда такого не говорил. – Голос Кена прозвучал мягче обычного. Даже, казалось, с нотками сожаления.
– Ну, ты никогда не говорил и обратного. – Мои слова повисли в воздухе, словно мольба, чтобы Кен исправил ситуацию.
Я честно дала ему второй шанс сказать то, что он не смог сказать этим утром, а он вместо этого во второй раз за день разбил мне сердце. Я ехала, прижимая телефон к уху, с глазами, залитыми горькими, злыми слезами, снова и снова переживая безмолвный отказ Кена.
Когда тяжесть этого молчания наконец стала невыносимой, я сказала:
– Я рада, что мы все это обсудили.
И повесила трубку.
На следующий день я умудрилась отработать все свою смену в «Мэйсис», не сказав никому ни слова. Дети вернулись в школы, так что в моей секции городской уличной одежды не было ни единого покупателя. Компанию мне составляли только бесконечно повторяющиеся песни по внутреннему радио.
Вечером я, избегая общения с родителями, скормила свой ужин Ринго и провела время, изучая различные пищевые расстройства. Глядя на впалые лица и торчащие ребра на страницах своего учебника психологии, я ощущала уколы зависти.
Защипнув крошечную складку кожи, которая появилась у меня на талии с тех пор, как я начала встречаться с Кеном, я думала:
Я настолько погрузилась в занятия, что уже несколько часов не думала про Кена. Я чувствовала его, вернее, его отсутствие, но говорила себе, что пустота, которую я ощущаю, это просто мой пустой желудок. Что это чувство успеха. Мне особенно нравилось, когда у меня перед глазами начинало все расплываться, а руки охватывала дрожь. Я уже так давно этого не испытывала. Мне всегда приходилось что-то есть, чтобы Кен отстал.
Но с этим покончено.
Он как будто услышал меня. Прежде чем я успела изгнать образ его голубых глаз из своей головы, имя Кена зажглось на экране моего телефона. Прямо под цифрами времени – 11:11.
– Алло?
– Привет.
