Архитектура действительно несовершенна, что и демонстрирует нынешний кризис, переросший из финансового в экономический. Однако в современной экономике многое зависит от доверия инвесторов. И тот факт, что в самые острые моменты кризиса единственным растущим активом остаются казначейские облигации США – их берут даже с доходностью ниже 4% годовых, в то время как российские суверенные евробонды никто не покупает даже с доходностью 11% годовых – говорит о многом. Госдолг США – одна из главных угроз мировой экономики, с этим никто не спорит, но это не значит, что Россия готова стать одним из мировых экономических лидеров. Это надо еще доказывать.
Единственное, что в настоящий момент Россия может предъявить миру – это стремительно дешевеющее – несмотря на все усилия ОПЕК – сырье, да еще 500 с небольшим (в августе, правда, было почти 600) миллиардов долларов золотовалютных резервов. При этом на нефтяном рынке сейчас идет ликвидация (в ряде случаев принудительная) спекулятивных покупок нефтяных фьючерсных контрактов, и влияние ОПЕК на рынок, мягко говоря, ограничено. При этом очень многие страны-экспортеры нефти не накопили достаточных резервов и вряд ли будут способны долго соблюдать дисциплину и придерживаться установленных картелем квот. Так что прогнозировать цену на нефть, газ, медь, сталь, никель (продолжать можно долго) в условиях мирового кризиса почти невозможно.
Что же касается золотовалютных резервов ЦБ и резервов правительства, то у России их, конечно, много. У одного ЦБ 515 миллиардов долларов (по последним официальным данным). Да только у Федеральной резервной системы США этих долларов неограниченное количество – она их печатает (и, надо сказать, делает это без зазрения совести, что, конечно, не останется без последствий).
Так что Россию, конечно, позовут перестраивать глобальную финансовую архитектуру, но лучше в этом процессе участвовать в качестве страны, которая может похвастаться хоть какими-то результатами по стабилизации ситуации в стране. К сожалению, предъявить российским властям пока нечего.
24 октября 2008 г. • Ежедневный журнал
До настоящего момента мировой финансовый кризис развивается по наихудшему из всех возможных сценариев. Ни триллионы долларов, добавленной мировыми Центральными банками ликвидности, ни волна национализации крупнейших банков, ни героические попытки самых маститых и уважаемых «гуру» фондового рынка, вроде Уоррена Баффета, призывающих покупать акции, не смогли стабилизировать ситуацию.
Паралич банковского и финансового сектора привел к многомиллиардным потерям в производственных секторах, не способных привлечь деньги для рефинансирования своих долгов. Ситуация усугубляется резким снижением потребительской активности по всему миру, и особенно в развитых странах. Первый мощный удар получили автомобильные концерны, которые и без того работали на грани рентабельности в условиях жесточайшей конкуренции.
Если раньше к перечню «токсичных» активов, которые уже привели к списаниям в убытки крупнейшими банками и прочими финансовыми институтами более 600 миллиардов долларов, относились в основном ипотечные облигации и синтетические финансовые инструменты на их основе, добавились долги промышленных предприятий, объем которых оценивается в триллион с лишним долларов.
Надежда на то, что финансовые вливания позволят оздоровить банковскую систему и перезапустить механизм кредитования производственных секторов и населения не оправдывается. Цепная реакция фиксирования убытков перекидывается со страны на страну, с сектора на сектор. По информации агентства Bloomberg, только с начала октября капитализация 48 самых развитых рынков акций, входящих в индекс MSCI World упала на 10 триллионов долларов. Иными словами, инвесторы потеряли эти 10 триллионов, поскольку многие вынуждены были зафиксировать убытки.
Прогнозы о том, что развитые страны свалятся в рецессию, начали становится реальностью – в Великобритании впервые за последние 16 лет зафиксировано квартальное снижение ВВП.
Паника с фондовых рынков перекинулась на валютные. Бегство инвесторов из иностранных активов захлестнуло весь мир без исключения. Жалкие остатки вложенных по всему миру денег потекли в сторону двух стран, на долю которых приходится львиная доля глобальных инвестиций – США и Японии. В результате японская йена выросла к доллару до максимальных значений с 1995 года, укрепившись к доллару за неделю на 8,5%. Доллар в свою очередь укрепился к евро и британскому фунту, причем фунт обвалился до минимумов 37-летней давности. Про кросс-курс фунт/йена и говорить нечего.
