Все почти были в сборе: Менахем с разбитой губой, тощий Мендола, обжора Гамалиель - две редьки торчали у него за пазухой, - косой Бахья и маленький Ханания. Бахья, прищурив один глаз, целился в рассыпанные глиняные шарики; ловко сбив сразу три, он вдруг увидел меня и закричал:
- Эли, разве сегодня праздник, что ты с нами?
Я раздувался от важности - ведь я мог им рассказать столько новостей, о которых они и не подозревали.
- Сознайся, что ты плохо смотрел за телятами Абибаала и он тебя прогнал, - заметил Гамалиель, принимаясь за редьку.
- Ну так что ж, что прогнал? Зато вчера я смотрел, как строят корабль, и научился писать слова! - И я рассказал им и про старика, и про купленный им мой глиняный кораблик.
Мальчики слушали раскрыв рты, а маленький Ханания даже сел на землю и заревел, говоря:
- Я боюсь, что старик придет ко мне ночью и будет охать и кашлять!
Но остальные на него зашикали. Гамалиель сунул ему в рот недоеденную редьку, и Ханания замолк.
Все мои друзья - отчаянные храбрецы; сколько раз мы вместе ходили на кузницу сердитого Бен-Барзила, и, хотя он бранился и грозил щипцами, мы все равно смотрели, как он плавил медь, светившуюся как солнце; вместе мы пускались на старой лодке в море, ныряли за крабами, каракатицами и морскими ежами, лазили в чужие огороды за горохом, но никогда друг друга не выдавали. Все мы однолетки, кроме маленького Ханании.
Друзья пошли за мной - они хотели посмотреть на волосатого старика и на его старую бедную ослицу. Тихонько вошли мы в хижину и остановились у дверей. Старик, увидев нас, приподнялся и облокотился на руку.
- Кто эти маленькие люди? Я плохо вижу, - простонал он.
- Это мои друзья, дети авалинских рыбаков. Они пришли пожелать тебе скорее выздороветь.
Гамалиель громко воскликнул:
- Проживи сто тридцать лет и повидай весь свет!
- После такого пожелания, конечно, я поправлюсь и еще объеду самые далекие страны.
- Ступайте, не мешайте Софэру-бобо*, - сказала мать. - А ты, Эли, посиди около больного и, если он попросит пить, дай ему козьего молока.
_______________
* Б о б о - по-финикийски "дедушка".
Я сел около старика и слушал, как он бормотал непонятные слова на каком-то чужом языке.
Дней десять старик почти не вставал и постепенно поправлялся. Для меня это время даром не пропало: Софэр каждый день занимался со мной чертил палочкой на песке буквы, которые он мне показал.
ФИНИКИЙСКАЯ АЗБУКА*
А - алеф, бык
В - бэт, дом
Г - гимель, верблюд
Е - э** ?
В - ван, гвоздь
Ц - цаин, оружие
Х - хэт** ?
Т - тэт, змея
И - йод, рука
К - каф, ладонь
Л - ламед, колючка
М - мим, вода
Н - нун, рыба
С - самех, опора
О - ойн, глаз
Ф - фэ, рот
С - садэ** ?
К - коф, затылок.
Р - реш, голова
С - син, зуб
Т - тау, значок, тавро
_______________
* Приведенная автором "финикийская азбука" - это греческая
азбука, происшедшая из финикийской, где каждая из "букв" была
слоговым знаком. Здесь пропущен знак "далета" (дельта) и некоторые
другие. (Прим. А. И. Немировского.)
** Значение букв "э", "хэт" и "садэ" не выяснено.
За это время я натаскал домой глины, размял ее, очистил от камешков и приготовил старику сто таких ровных плиток, какие ему были нужны.
Тогда Софэр-бобо вытащил из мешка кусок стекла* странной формы. Оно напоминало большую чечевицу; с обеих сторон стекло было выпукло. Потом он достал костяную палочку - один конец ее был острый, другой оканчивался лопаточкой.
_______________
* Финикия славилась выделкой стекла.
Затем я подавал ему на доске глиняные плитки, еще сырые и мягкие, и старик очень искусно и быстро выдавливал лопаточкой и царапал иглой буквы, которые я уже немного знал. Кусок стекла он держал перед глазами и смотрел через него.
- Почему ты смотришь сквозь стекло?
- Это замечательное стекло, и за него я заплатил дорого литейщику. Если смотреть сквозь это стекло, то самые маленькие мушки или жучки делаются такими большими, точно они выросли в сто раз. Если бы не было у меня этого стекла, я бы не мог написать ни одной строки. А теперь я пишу на этих плитках целую книгу о том, как я приехал из города Мараканды* в Вавилон и оттуда - сюда, к берегу моря.
_______________
* М а р а к а н д а - так в древности назывался город,
находившийся на месте нынешнего Самарканда в Узбекистане.
И старик усердно ставил значки на глиняных плитках и наконец исписал одну за другой все сто, которые я приготовил.
Мать сходила к горшечнику Абибаалу, чтобы с ним условиться, не возьмет ли он обжечь эти плитки.
Горшечник Абибаал перестал сердиться; сам пришел к нам в хижину, уселся на циновке около Софэра и заговорил очень почтительно:
- Вай-вай! Сколько мудрости в твоей седой голове! Ты, наверное, понимаешь, что поет ветер или о чем трещит сорока. Ты можешь напускать болезнь и прогонять ее. Поэтому не сердись на меня - я опять возьму в ученье мальчика Эли и сделаю из него настоящего мастера.
Горшечник взялся обжечь в печи все написанные плитки и обещал делать это и впредь за плату.
5. ПОЕЗДКА В СИДОН
Когда Софэр поправился от болезни, он решил съездить в город Сидон.
