Финишная черта полностью

Навряд ли. Ведь я ощущаю себя так, словно меня искупали в грязной луже. Все еще ощущаю его руки на своей коже. Его выделения на своем лице. Я все еще слышу его пыхтения.

Я опускаю взгляд за свои туфельки с бабочками. Под моими ногами лужа. Видимо, я все-таки хотела в туалет. Как стыдно…

Стыдно, что описалась.

Стыдно, что грязная.

Стыдно, что живая. 

Я все это повторяю, пока опустошаю желудок над унитазом, дрожа до боли во всем теле. Затем повторяю, пока умываю лицо и буквально сдираю ногтями кожу. Затем еще раз повторяю, когда вытираю юбку и снимаю гольфы.

Когда я выхожу за дверь, мистер Обеликс встречает меня с улыбкой.

– Что-то ты долго. Все в порядке, милая?

Я наклоняю голову, ощущая себя… странно. Не понимаю, что вообще происходит. Почему он так себя ведет? Он только что был там со мной, но сейчас его лицо такое доброе… Может, это был призрак? Я видела, что в мультиках призраки пугают людей.

– Ты замерзла? Почему ты дрожишь? – Он дотрагивается до меня.

А я, сама того не осознавая, начинаю кричать. Я кричу так громко и долго, что срываю голос.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем появляется папа, который почему-то начинает трясти меня за плечи и ругаться на всех вокруг. Или на меня. Я ничего не сделала, почему он злится?

Он гладит меня по плечам, щекам и вроде бы пытается успокоить. Я не понимаю.

Я. Просто. Хочу. Чтобы. Меня. Перестали. Трогать.

Однажды на канале Дискавери рассказывали про бабочек. Возможно, папа был прав. Я действительно похожа на них, а не на муравьев. Ведь если дотронуться до их крыльев, то они больше никогда не смогут летать. Они просто медленно и мучительно умрут. 

«Самый желанный холостяк Британии», – вопят заголовки газет.

«Наследник герцога сделал заявление о намерении жениться».

«Кому достанется семейное кольцо Расселов?»

Все это играет как белый шум в моей голове, пока я со злостью сжимаю руль. Наверное, я глупая, раз продолжаю цепляться за все это, как за последний кусок хлеба во время голодовки.

Давно пора усвоить, что нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео… Зачеркните! Нет повести печальнее на свете, чем наша чертова история с Уильямом Аароном Расселом III. Шекспир перевернулся бы в могиле, узнай, что в романтичных печальных историях герои носят такие длинные имена. Почему я не могла влюбиться в обычного парня без цифры в имени? Почему в моем животе зародился целый полк бабочек при взгляде на человека, чья кровь была чище горных рек и благороднее алкоголя столетней выдержки?

Почему, почему, почему? Я беспрестанно задаю себе эти вопросы. Но лишь один ответ всплывает в голове: бабочки в животе не предвещают влюбленность, они предупреждают о разбитом сердце. Как жаль, что я этого не поняла.

– Порхай, как бабочка, жаль, как пчела, – шепчу я, вдавливая педаль и набирая скорость.

Руки сжимают руль, нервное напряжение ощутимо потрескивает в воздухе и заполняет каждую клетку тела. Но это ненадолго. Стоит пройти первый поворот, и тревожность уступит место адреналину.

Соперник поджимает меня с левой стороны. Его машина, как злая тень, нависает рядом. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Входим в поворот через пять секунд. «Ламборгини» дышит тебе в зад, а «Ниссан» ты видишь, – комментарии моего инженера доносятся до меня сквозь какой-то туман.

Потому что вместо этого я слышу его голос.

«Ты медленно входишь в поворот. Слишком рано тормозишь. Попробуй на три секунды позже». – Рука с длинными пальцами, на одном из которых фамильное кольцо с гербом, касается моего запястья. 

Раз. Два. Три.

Вошла.

Боже, у этого человека есть проклятый фамильный герб. Было изначально понятно, что я не в его лиге. Нас разделяет триста световых лет. А если не драматизировать, то семь. Просто семь лет, которые совсем не ощущались пропастью. Проблема никогда не касалась возраста. По крайней мере, с моей стороны. Ведь в свои восемнадцать я ощущаю себя слишком старой душой.

«У тебя инстинкты, которым нельзя научить. Доверься своему чутью. Чувствуй дорогу», – глаза темно-серого цвета с вкраплениями синевы смотрят на меня так, словно я… единственная, кого они хотят видеть. 

На секунду прикрываю веки и вдавливаю газ в пол, когда проезжаю последний участок поворота. Сердце стучит в унисон с ревом мотора, а в ушах стоит гул с эхом голоса человека, которого я отчаянно пытаюсь выбросить из головы.