Думал, уже успокоилась, так нет, она меня и дома достала! Нет! Никаких встреч! Никаких свиданий! Никаких разговоров! Никаких новостей! — Каждую фразу Федор Михайлович произносил резко и отрывисто и завершал ее хлопком ладони по столу. — И впредь вас попрошу! Обеих! В мои служебные дела не лезть! Служебные дела я на службе решаю! Не здесь! На Тобольской! — Он ткнул пальцем в сторону окна. Затем, отбросив салфетку, поднялся из-за стола и, опершись костяшками пальцев о столешницу, обвел дочь и жену сердитым взглядом. — И на будущее зарубите себе на носу, чтоб никаких протекций! За-пре-ща-ю! Иначе вам проходу не будет от радетелей, жалобщиков и просто прохиндеев! Я эту публику знаю! — Он вышел из-за стола, направился к выходу из столовой и, оглянувшись, раздраженно поинтересовался:
— Где, наконец, мои газеты? Я когда-нибудь буду читать их вовремя? — И громко хлопнул дверью.
Анастасия Васильевна и Лиза, переглянувшись, пожали плечами. И тут же едва не подпрыгнули на месте от удивления: за дверью послышался чуть ли не гомерический хохот Федора Михайловича. Через мгновение он появился на пороге столовой с кипой газет в руках.
В ярости бросил их на стол и опустился в свое кресло.
Женщины молча и с недоумением уставились на него.
— Ну, все точно сговорились меня в могилу загнать! — проговорил он вне себя от гнева и, выхватив из общей кипы какую-то газету, перебросил ее Анастасии Васильевне. — Возьмите, полюбуйтесь, что эти стервецы накатали! — И, покачав головой, промычал, как при сильнейшей зубной боли:
— Ну, Желток, ну, чудило!
Ну, удружил, мерзавец! — И с остервенением впечатал кулак в ладонь.
Лиза перебралась на соседний с Анастасией Васильевной стул и на пару с мачехой прочитала на первой странице «Взора» анонс статьи Желтовского, названной «Репортаж из дома на Тобольской». А набранные крупным жирным шрифтом предваряющие заголовки гласили: «Состоится ли открытие нового театра, вот в чем вопрос?», «Примадонну Муромцеву убили из мести — главный сыщик губернии соглашается с версией нашего репортера!», «Федор Тартищев ждет новых убийств?!».
— Ну, все! Теперь мне точно одна дорога — в отставку! — Федор Михайлович мрачно посмотрел на часы и крикнул:
— Никита!
Денщик вырос на пороге.
— Чего изволите, Федор Михалыч?
— Подай коляску! По дороге заберем Алексея! — И Тартищев грозно потряс кулаком:
— Ну, Желток!
Удружил ты своему «Взору»! Разгоню всех к чертовой матери!
— Федя, в городе тебя не поймут, — заметила осторожно Анастасия Васильевна. — И остальные газеты вой поднимут. Может, лучше на эти выпады вообще внимания не обращать? А то подумают, что ты и вправду ляпнул не подумавши…
— Я никогда и ничего не ляпаю, тем более не подумавши! — рыкнул сердито Тартищев и вдруг опустился на стул и расхохотался, что выглядело и вовсе нелепо на фоне недавнего приступа ярости:
— Ах, каков все же подлец! Каков негодяй! Подловил-таки на слове!
И кого? Старого «сусло» Тартищева? — И пояснил ничего не понимающим жене и дочери:
— Он меня спросил: «Согласитесь, в этих версиях что-то есть?», а я, дурак, ответил: «Соглашаюсь, но только никому эти сказки на ночь не рассказывайте!» А ему как раз это слово только и требовалось! Со-гла-ша-юсъ! Я ж, осел, не понял! Видно, совсем остарел, коль на сущей ерунде попался! На такой дешевый трюк клюнул! А ведь версии бредовее некуда были и, между прочим, — он повысил голос и грозно посмотрел на женщин, — почти полностью совпадают с той чушью, которую несет ваша Соболева. Уж не из одной ли лохани Желток и эта костюмерша свои помои черпают? Но ничего! — Он поднялся со стула. Натянул фуражку, затем перчатки и погрозил кому-то невидимому пальцем:
— Ничего-о-о!
Рано еще списывать Тартищева в отход! Я еще всем покажу, где раки зимуют! — И, громко стуча сапогами, вышел из комнаты.
Анастасия Васильевна печально улыбнулась и обняла Лизу.
— Вот видишь, не с Вероники надо было начинать, а с того, что мы скромный вечер собираемся провести.
В самом тесном кругу. Папеньку твоего без всякой подготовки нужно было просто поставить перед фактом, показать список гостей, а не ходить вокруг да около. Но ты не огорчайся, все равно в самое ближайшее время улучим момент и пригласим в гости Лидию Николаевну и Алешу. А сегодня вечером к ней с визитом съездим.
Она рада будет. По-моему, ты ей очень нравишься!
— Толку-то… — вздохнула Лиза и махнула рукой. — Но чтобы я когда-нибудь вышла замуж за полицейского! Мне папеньки с лихвой хватает! — и быстро вышла из комнаты.
— С газетчиками связываться, себе дороже станет! — Иван сидел на диване в приемной у Тартищева и от нечего делать развлекал всех байками. Федор Михайлович был у полицмейстера, но приказал Алексею, Вавилову и Корнееву непременно его дожидаться. Сыщики уже знали о проколе Тартищева с Желтовским, ведь они были свидетелями этого разговора и удивлялись бесподобной ловкости репортера, сумевшего обойти в хитрости самого Тартищева!
— Этот «Взор» уже сколько раз пытались закрывать, но все безуспешно. Он как то дерьмо в проруби.
