Но на этот вопрос никто не мог ответить, потому что две жертвы любовного треугольника были мертвы, а возможный убийца находился в бессознательном состоянии, и врачи губернской больницы боролись за его жизнь.
Олябьев присел за столик и стал заполнять протокол первичного осмотра тел убитых, а Алексей подошел к широкому зеркальному шкафу, стоявшему у стены спальни, и сразу же заметил на полу свежую дугообразную царапину, словно шкаф отодвигали и вновь поставили на место. Он нагнулся, отковырнул ногтем от половицы несколько застывших капель стеарина и вернулся в третий номер. И тут же обнаружил на полу спальни подобную же царапину и подобные капли. Только в пятом номере шкаф был придвинут к стене вплотную, а здесь оставался небольшой, ладони на две шириной, зазор между ним и стеной. Видно, у убийцы не хватило сил подтянуть его вплотную.
Но это однозначно подтверждало, что шкафы передвигали. И передвигали совсем недавно! А то, что этим нелегким делом занимался убийца, свидетельствовали небрежно затертые мазки крови на дверцах и зеркалах того и другого шкафа. Так что помимо Тартищева требовалось вызывать еще и Колупаева, чтобы снять отпечатки пальцев.
Пока Алексей вместе с Колупаевым занимался осмотром номеров, Тартищев опрашивал коридорных и лакеев.
— Кто проживает в первом и седьмом номерах? — поинтересовался он в первую очередь соседями.
— В первом нумере вот уже полгода проживает английский консул сэр Ванкувер, — сообщил рыжеволосый и веснушчатый дежурный по этажу. — Но оне уже недели две, как в отъезде. Кажись, в Нарымском крае.
А седьмой нумер на сутки взял молодой, лет тридцати, господин, но съехал до срока. Я слыхал, что он кровать даже не смял, «значит, спать совсем не ложился в ту ночь.
— От кого слыхал?
— От горничной, что номер его убирала. Мусору всего-ничего оставил, окурок в пепельнице, да пол слегка потоптал. Уборки мало было…
— Отчего горничная тебе это рассказала? И как ее зовут?
— А мы из одной деревни. Зовут ее Агафья Михалева. По жене она мне дальняя свойственница, но мы роднимся, потому как вокруг все чужие… — Дежурный оглянулся на дверь, полез во внутренний карман форменного сюртука и достал из него завернутый в бумажную салфетку окурок — вернее, едва начатую папиросу «Мемфис», и смущенно произнес:
— Агаша посмотрела, что папироска почти целая, и мне отдала. Возьмите, может, сгодится, чтобы убивца найти!
— Спасибо, брат! — Тартищев внимательно осмотрел папиросу, отложил ее в сторону. — Часто тебе такие подарки от Агафьи перепадают?
Дежурный неопределенно пожал плечами и посмотрел в потолок. И Тартищев принялся расспрашивать его дальше:
— Ты помнишь, когда он снял номер? И сам ли его попросил или ты предложил?
Коридорный слегка замялся, пожал плечами:
— Нумер он еще накануне заказал. Говорит, чтобы непременно седьмой был, а вот когда он появился в нем, каюсь, просмотрел. А может, и вовсе после моего дежурства поселился. У нас бывает, что за несколько дней заказывают, а то закажут, оплатят, а сами не появятся.
Видно, не сладилось свидание…
— Ты запомнил, как он выглядел? — перебил дежурного Тартищев.
Коридорный опять пожал плечами и виновато ухмыльнулся.
— Нет, ваше высокоблагородие, не запомнил. Пальто, шляпа, борода… Все как обычно. В тот вечер лесники на свою ассамблею заехали. Шуму много было. Они весь четвертый этаж заняли…
— В книге регистрации он значится под фамилией Бугаев. Ты его по паспорту записал?
— Ей-богу, не помню! — взмолился дежурный. — Народу прорва была. А в нашем заведении, сами знаете, если господин солидный, слову доверяем…
— Оттого все мошенники да жулики в вашем «Эдеме» и селятся, — вздохнул Тартищев, понимая, что большего от дежурного не добиться, и принялся расспрашивать его уже конкретно:
— Кто нанял пятый номер? — спросил он. — По книге регистрации это было как раз в твою смену.
— Точно в мою, — согласился дежурный. — В пять или в шесть вечера пришла барышня под вуалькой.
— Что значит барышня?
— То есть девица. Мы их завсегда отличим от какой-либо барыни.
— Барышня из благородных была? Или…
— Да нешто мы благородных не узнаем? Из этих самых… — дежурный многозначительно посмотрел на Тартищева и покрутил пальцами. — Велела нумер приготовить, непременно пятый, осмотрела его, оставила бутылку вина и сказала, что в девять будет с господином. Но после меня сменил Григорий Токарев, так что дальнейшее пояснить не могу.
— Как эта девица выглядела?
— В шубке меховой под котика, шляпке под вуалькой. Тоненькая, высокая, волосы вроде русые…
— Ты ее раньше в гостинице не встречал?
— Нет вроде… По одежде, если судить, то точно не встречал, потом она вуальку не поднимала… — развел Руками дежурный…
Следующим на очереди был Григорий Токарев, тот самый высокий коридорный, в чью смену случилось убийство.
— Когда появились гости в пятом номере?
— Часов в девять. Сначала прошмыгнула барыня, а потом уже господин в котелке прошел. И сразу же на замок заперлись. Я слышал, как он щелкнул.
— Ты утверждаешь, что первой прошла барыня, а не девица из этих… — Тартищев повторил жест рыжего дежурного.
