– Ева Долан. В данный момент живет в моем доме в Клиффсайде. Но думаю, что в течение суток уедет. Упустить ее трудно. Кроме нее, в доме только прислуга. Темноволосая, носит очки, не особо привлекательная.
Он кивнул и записал на листке.
– Желаете, чтобы приступили немедленно?
– Именно. Если упустите, Морган, то больше меня не увидите. Сделаете работу хорошо – тысяча долларов ваша. Договорились?
– Можете быть спокойны, мистер Винтерс. Не упустим.
– И постарайтесь, чтобы она не заподозрила слежку. Это важно.
И я поехал назад в Клиффсайд. В холле я застал Харджиса. Я не дал ему возможности ускользнуть.
– Я нанимаю других служащих, – сообщил я ему. – Можете уволиться, когда вам заблагорассудится. Чем скорее, тем лучше.
– Я намерен уехать вечером, – сдерживаясь, ответил он.
– Великолепно, – усмехнулся я. – Еще кто из прислуги увольняется?
– Уходят все. – И Харджис пошел прочь.
Этого я не ждал. На меня накатила злость.
– Позаботьтесь, пусть оставят свои адреса. И вы оставьте тоже. Вы можете понадобиться лейтенанту Леггиту. С вами расплатится мисс Долан. Она дома?
– Нет, сэр. Сказала, вернется после шести.
Мне вдруг привиделось, как я загоняю Еву в угол и некому прийти ей на помощь. Холодное мстительное бешенство овладело мной, когда я представил, что сделаю с ней.
– Тогда рассчитаюсь с вами сейчас же. Я хочу, чтобы и вы, и все остальные уехали в течение часа.
– Хорошо. – Он колюче посмотрел на меня.
– Через пятнадцать минут жду всех в кабинете.
Только когда все они прошествовали мимо моего стола, я понял, как много прислуги было у Вестал. Тридцать, включая китайцев-садовников. Я нашел книгу расчетов в Евином столе и выплатил всем, что полагалось. Неловкая маленькая церемония. Они забирали деньги и уходили. Никто не смотрел мне в глаза, никто ничего не говорил.
Харджис шел последним. Забирая деньги, которые я придвинул ему через стол, он тихо произнес:
– Я надеюсь и верю, что вам воздастся за то, что вы сотворили с мисс Вестал. Я совершенно уверен, что не повстречай она вас, то и сегодня была бы жива.
Я смотрел на него. Именно его свидетельские показания спасут меня от электрического стула. Ситуация вдруг представилась мне комичной.
– Убирайтесь, старый дуралей, пока я вас не вышвырнул!
Харджис вышел из кабинета с достоинством архиепископа. Даже дверь за собой прикрыл тихонько.
Я взглянул на часы. Без двадцати пять. В половине шестого прислуга покинула дом. У пятерых были машины. Как-то в них ухитрились втиснуться все, и в половине шестого я остался один.
Огромный многокомнатный дом вдруг точно вымер. Единственный звук – деловитое тиканье напольных часов и ровный стук моего сердца. Я сидел неподвижно за шторой окна и смотрел на длинную подъездную дорогу в ожидании Евы.
Когда Евин автомобильчик въехал на подъездную дорогу, уже смеркалось. Дожидаясь ее, я просидел у окна три часа, и с каждой уплывавшей минутой возрастала моя злость. Теперь я понял, что именно Ева заронила мне в душу семя убийства. Я вспомнил, как сказал ей в ту нашу первую ночь в доме, что мы можем состариться и нам уже будут ни к чему деньги Вестал, и ее ответ: «Бывают роковые случайности». – «Ты имеешь в виду болезнь, аварию или смерть?» – «Всякое случается», – ответила Ева.
Это Ева первая упомянула смерть. У нее давно был замысел моими руками убить Вестал. Может, еще с той минуты, как она узнала, что я женюсь.
Я отодвинулся от окна, следя, как она вышла из гаража, резво поднялась по лестнице и прошла террасой к дверям.
Я потихоньку выскользнул из кабинета в зал и притаился за диваном. Я слышал, как она открывает парадную дверь, идет по холлу. Вот она вошла в зал, постояла, озираясь, и, снова выйдя в холл, стала подниматься по лестнице.
Подождав, пока она не свернула за поворот лестницы, я тихонько прокрался в холл, запер входную дверь и сунул ключ в карман.
Я постоял, прислушиваясь. Она уже поднялась и идет по коридору к себе в комнату. Прошло минуты две, потом из недр помещений для прислуги донесся слабый звонок. Я стал неслышно подниматься по лестнице, толстый ковер глушил шаги. Когда я дошел до верха, снова задребезжал колокольчик. Теперь она – хозяйка дома, ей положено проявлять нетерпение. Вестал прислуга не заставляла ждать. Ева тоже не станет дожидаться. Я нырнул в одну из свободных комнат, оставив дверь приоткрытой. Опять звонок, долгий, настойчивый. Открылась дверь, и Ева вышла. Я смотрел, как она идет по коридору, наклоняется над перилами. На лице у нее написано недоуменное раздражение. Очки она держала в руках. В некрасивом черном глухом платье, которое бледнило ее.
Ева смотрела вниз, в просторный холл, прислушиваясь. Оба мы слышали только мерное тиканье напольных часов. Ева постояла-постояла и направилась к столику, на котором был внутренний телефон.
Я наблюдал, как она нетерпеливо крутит диск. Она приложила трубку к уху, в тишине мне были слышны ровные гудки. Послушав, Ева опустила трубку. В синих глазах появился внезапный испуг. Она быстро огляделась и торопливо побежала вниз.
