В декабре 1972 года за повести «Алька» и «Деревянные кони» Фёдор Абрамов был удостоен весьма необычной награды – читательской премии совхоза «Алёховщина», что находился в Лодейнопольском районе Ленинградской области. Конкурс «Труженики земли», учреждённый Лодейнопольским городским комитетом КПСС, проводился среди предприятий Ленинграда и области и был посвящён пятидесятилетию образования СССР, причём сезон 1972 года был уже третьим. Так, 7 января 1973 года «Правда Севера» сообщала, что «рабочие совхоза “Алёховщина” высоко оценили “Деревянные кони” и повесть “Алька”, единодушно присудив писателю памятную награду», которой явился диплом 1-й степени.
По-доброму, с нескрываемым интересом была принята «Алька» и на родине писателя в Верколе. Не одно восторженное читательское письмо получил Абрамов с Пинежья, а 1 апреля 1974 года в веркольском Доме культуры, по просьбе земляков, состоялась ещё и большая читательская конференция по повестям «Пелагея» и «Алька».
Конечно, Фёдору Абрамову очень хотелось бы услышать мнение Александра Твардовского о «новой» «Альке», но бывшему главреду «Нового мира» уже не суждено было узнать о её публикации. Он умер у себя на даче месяцем раньше, 18 декабря 1971 года. Прощание в Московском доме литераторов было людным. Абрамов не лез в кадр, не светился у гроба дорогого для него человека, не грохотал пламенными прощальными речами, как некоторые, использующие место у гроба в качестве трибуны. Он был в тиши, со своей душевной скорбью, трогательно простившись с усопшим ещё накануне в траурном зале при больнице.
А вот вдова Твардовского в своём письме Фёдору Абрамову, пусть и вскользь, причём, по всей видимости, вовсе не читая самой повести, но коснулась и «Альки»:
«С одного приступа (судя по отзыву, вещи я не читала) Альку Вы не покорили. Думаю, что это закономерно, но тема эта обязательно Вам покорится. Глубоко убеждена. Идёте Вы, постепенно расширяя свою писательскую территорию. Алька – проблема новая, проблема не только самая современная, но, может быть, самая главная для нас сегодня, только не говорят и не пишут об этом. Обкатать эту тему, и не один раз – победа будет за Вами.
Что именно имела в виду под словом «не покорили», Мария Илларионовна в письме не пояснила.
В октябре 1973 года Фёдор Абрамов в составе группы советских писателей едет в творческо-экскурсионную поездку в Англию. По этому поводу в архиве писателя сохранился очень любопытный документ, создание которого было явно продиктовано серьёзнейшими опасениями за их с Людмилой жизни. Речь идёт о своего рода завещании, написанном рукой Фёдора Александровича:
«Уважаемые товарищи, друзья!
Едем в Англию, и где гарантия, что с нами ничего не случится? Очень просим в случае несчастья все вещи наши и деньги, хранящиеся в сберкассах, передать нашей племяннице Абрамовой Галине Михайловне.
Знаем, это не документ.
И всё же очень и очень просим принять все меры, чтобы выполнить нашу волю.
Что касается до моих рукописей и всех бумаг, то их передать другу моему Мельникову Фёдору Фёдоровичу.
15 октября 1973 г.
22 ч. 25 мин.».
Однозначно, что такая записка не могла появиться на пустом месте. И в самом деле, чего боялся Абрамов? Действительно ли опасался за свою жизнь? И если такие опасения были реальностью, то чем они были вызваны?
В начале 1970-х годов Фёдор Абрамов находился в зените не только читательской славы. К этому времени он – один из ведущих советских прозаиков, известных не только в стране, но и за рубежом, номенклатурное лицо в Союзе писателей – член правления, автор трилогии «Пряслины», последний роман которой «Пути-перепутья» вышел в свет в первых двух номерах «Нового мира» за 1973 год. Его «Братья и сёстры» продолжают шествовать по стране и миру.
Ещё 14 марта 1972 года в письме Валерию Косолапову в «Новый мир» Фёдор Абрамов попросит отсрочить сдачу романа «Костры осенние» (впоследствии «Пути-перепутья») до 1 июня 1972 года. Косолапов, который неплохо относился к Абрамову, пошёл навстречу.
В следующие два месяца Абрамов не разгибая спины усердно выправляет текст, и 3 мая, за месяц до определённого для себя срока, выведет его набело.
Но и в таком виде роман будет отвергнут редакцией. На состоявшемся 30 мая заседании редколлегии «Нового мира», помимо общего одобрения рукописи и заочного принятия её к публикации, был высказан ряд замечаний, которые автору было необходимо устранить. В редакторском заключении говорилось:
«1. Представляется заметно утрированной сцена на пароходе, в результате которой Подрезов был подвергнут критике. Вряд ли следует вводить в эту сцену несколько секретарей райкомов.
