Двадцатитрехлетний игрок в один момент вдруг стал нужен всем. Бесков уже не был хозяином положения, и дальше "Спартака" его компетенция не распространялась. Национальная — первая, как ее тогда называли, — сборная пользовалась абсолютным приоритетом, а помимо нее была еще олимпийская, где совместительствовали Ларионов и Черенков. Грузят на того, кто везет, и Федя тянул.
27 апреля 1983 года сборной СССР предстоял отборочный матч чемпионата Европы с португальцами. В Новогорске накануне игры Лобановский вызвал Черенкова к себе в номер. Спросил: "Знаешь, на какой позиции будешь играть?" Федор догадывался, что левого хава — место центрального было занято. "А знаешь, кто против тебя выйдет на фланге?" — "Думаю, Шалана".
И все. Федор попал в число одиннадцати и действительно играл против Шаланы. В том матче наши учинили разгром 5:0.
Черенков забил два мяча. Открыл счет на 16-й минуте — с лету под углом, пластично извернувшись после навеса с фланга, а на 63-й реализовал "буллит" — обвел Бенту и закатил в пустые ворота.
Но самым красивым мог стать еще один, незабитый. Получив пас "в спину" у линии штрафной, Федор не то шведой, не то пяткой в касание перебросил мяч через головы — свою и защитников — и шмыгнул между португальцами к опускающемуся мячу. Не дав коснуться земли, нанес могучий, не черенковский удар — перекладина! Это было почище знаменитого гола Пеле в его первом звездном финале и могло войти в топ столетия.
Второй мяч португальцам был одиннадцатым в четырнадцати матчах за сборную (а еще двумя неделями раньше не засчитали в Швейцарии) — неудивительно, что с такой стрельцовской статистикой Черенкова рвали на части.
17 мая — товарищеская встреча в Вене с австрийцами, 22-го — отборочная с поляками в Хожуве, 26-го — девяносто минут за олимпийскую сборную уже в другом отборе против Болгарии, 1 июля — снова в составе первой с финнами в Хельсинки.
Тот год вышел лучшим в карьере Черенкова. Было трудно представить, что спартаковец впишется в реестр Лобановского, чей чудовищный атлетизм коллективного отбора раздавил в семьдесят пятом всю клубную Европу, но Федор набрал фантастическую форму. Ринат Дасаев вспоминает: "Кроме “Спартака” он выступал еще и за обе сборные — первую и олимпийскую, пересаживаясь из поезда в поезд, из самолета в самолет, меняя футболки и партнеров. Я видел, как иногда, приезжая в Тарасовку из очередной поездки, Федя запирался в комнате и отлеживался, приходя в себя".
Непостижимым образом Черенков успевал восстановиться в череде матчей один важнее другого, требовавших колоссального напряжения, и именно эта несвойственная Феде выносливость не дает покоя в свете случившегося. "Колотов умер в пятьдесят, у меня был инфаркт — это от нагрузок Лобановского", — скажет известный в прошлом защитник Виктор Звягинцев еще до последних трагедий. Фармакология того времени делала упор на снижение порога усталости, а вторым ударом шло форсирование восстановления.
Федору, казалось, все нипочем, он летал по полю. Его популярность росла как на дрожжах. Он даже решился на химическую завивку, и это диво лишь подчеркнуло новый статус кумира. Впрочем, прическа была не его инициативой: жена и ее подружка-парикмахер, молодые девчонки, загорелись идеей — так за границей носят. Федя отбивался, но в конце концов махнул рукой. Потом, когда "химию" состриг, жена жалела: "С кудряшками было лучше..."
Я запомнил того завитого Федора по июльскому матчу в Минске. Он был немного уставшим, и динамовские партнеры по олимпийской сборной (принявший ее Малофеев использовал Янушевского, Шишкина, Гоцманова, Алейникова, Гуриновича, а Пудышева примерит следующей весной) сумели отыграться с 0:2 к десятой минуте и вырвали победу. По возвращении в Москву Бесков назначил крайнего — отчислил капитана команды Олега Романцева, а через матч ввел в состав харизматичного Александра Бубнова.
Осенью к сборным добавились еврокубки — еще шесть матчей на высшем уровне. Нагрузка на Федора достигла предела. Ему бы взять паузу, согрешить на "заднюю поверхность бедра" или просто "повозить тачку", но при всей игровой смекалке житейская хитрость была для него трудна. Да и негде было волынить: осень — пора урожая.
Черенков сыграл главную роль в решающей фазе олимпийского отбора. Его выездные голы в Венгрии (1:0, гол за минуту до конца) и Греции (3:1, второй победный на 84-й минуте) принесли команде путевку в Лос-Анджелес, воспользоваться которой не довелось из-за бойкота Олимпиады — ответных санкций за Москву четырехлетней давности.
В первой сборной результат не задался: одолев через четыре дня после греков команду Польши (2:0), наши проиграли решающий матч португальцам в Лиссабоне, где Шалана заработал пенальти, найдя ногу Боровского. На последних минутах встречу едва не спас удар-навес Черенкова с правого края: мяч опускался в "девятку", но попал в перекладину.
