Но не только характер будущего выдающегося гидростроителя закалялся на Днепрогэсе. При всех неурядицах, тяжёлых проблемах и сложностях строительства гидроэлектростанции просматривалась чёткая организация труда, созданная под руководством начальника стройки Александра Васильевича Винтера, имевшего за плечами уникальный опыт возведения Шатурской ГРЭС, который он активно применял в Запорожье. Современники вспоминают о Винтере как человеке жёстком, волевом и целеустремлённом, с прямолинейным и резким характером. Ходил он в высоких сапогах, всюду заглядывал, щупал всё руками, давал указания относительно малейших деталей. Мог устроить скандал, когда видел какое-то безобразие. Требовал от местного исполкома запретить продажу водки. Когда же за спиртным стали ездить в окрестные села, отправил телеграмму правительству УССР: «Прошу запретить продажу водки во всем районе».
Выдающийся советский гидростроитель И. И. Наймушин, хорошо знавший А. В. Винтера, вспоминал: «Когда Винтеру намекали на то, что он не слишком мягок в общении, он говорил:
— Да, я это знаю. Куда приятней было бы мне прослыть ангелом. Но надо же кому-то быть и неангелом»[77].
На первом плане у Винтера всегда стояли социально-бытовые вопросы. Так, ещё в Шатуре наряду с работами по осушению торфяных болот и разработке залежей торфа под его руководством были сооружены складские помещения, подсобные мастерские, проложены подъездные железнодорожные пути, но главное — были построены рабочий посёлок, столовая, школа, больница и другие бытовые объекты.
В Запорожье Винтер начал с того, что построил на правом берегу Днепра общественную столовую, рассчитанную на восемь тысяч обедов в день, оборудование для которой закупили в Германии. К 1928 году возвели пять поселков для строителей на правом берегу реки и один — на левом. Сейчас модно писать о том, что на Днепрогэсе, как и большинстве других великих строек первой пятилетки, якобы нещадно, на пределе человеческих возможностей эксплуатировался труд огромных масс рабочих. Мы не ставим своей целью ретушировать картину грандиозной стройки с её колоссальными проблемами, но и представлять её исключительно в мрачных красках не намерены — занятие это, прямо скажем, неблаговидное. Прежде всего заметим, что не выдерживает критики сравнение «ужасающих условий» жизни и труда строителей с подневольным положением «фактических заключённых» (которых, кстати, на Днепрострое не было). Сразу скажем: никто и никого насильно на стройке не удерживал, о чём свидетельствуют показатели оборота рабочей силы. Так, в течение 1932 года на стройку было принято 90 тысяч человек, а уволено 60 тысяч.
Не обойтись и без некоторых важных документальных свидетельств.
«Были построены удобные жилые дома (всего — 658. —
Исключительно высоким было и качество строительно-монтажных работ. За долгие годы эксплуатации в потерны Днепровской ГЭС — бетонные тоннели в чреве гидроэлектростанции, обеспечивающие сбор и отвод протечек, — ежесекундно просачивался всего лишь стакан воды, что является показателем очень высокого качества бетона. На Днепрогэсе опробировались и внедрялись самые передовые средства механизации и организации труда. Здесь впервые в стране начал работать экскаватор по разработке скального грунта. Широкое распространение получили автогенная резка и сварка, электросварка, электростыковые аппараты для стыковки арматуры и другие механизмы. Для ликвидации дефицита кадров организовали много разных курсов и школ. Были созданы рабфак и два института — строительный и энергетический. Школы, курсы, институты строители посещали в основном без отрыва от производства. Детище Днепростроя — школа новых методов организации работ крупного строительства. Гидроэлектростанция дала путёвку в жизнь тысячам квалифицированных строителей…
