— Потом Фред побежал к нам, — продолжал Клайд, — а тогда уже примчались мы. И снова была задержка, пока вы, Мэджи, не сказали снова о полотенцах. Что же можно было сделать? Было поздно…
Мэджи медленно подняла голову. На ее лице появилось выражение недоверчивого опасения, будто она хотела что-то спросить и не решалась сделать это.
— Что, Мэджи? — ласково спросил Клайд.
— Ну вот… вы говорите, что было поздно, так? А почему могло быть поздно? Разве кто-нибудь знает, почему он… что погубило его?..
Клайд переглянулся с Фредом. И нерешительно ответил:
— Мы думаем, что… что на него губительно подействовал запах этой плесени. Ведь он сам рассказывал нам о насекомых, о мыши… а тут плесень развилась еще больше… и вот…
Он замолчал. Все это было так непонятно, так странно, построено на предположениях и догадках, невразумительных и, пожалуй, даже неубедительных. «В самом деле, — думал Клайд, — разве мы знаем что-либо о свойствах фиолетовой плесени из метеорита? Даже сам Коротышка говорил о них, как о чем-то неопределенном, нуждающемся в выяснении».
Фред Стапльтон откашлялся и хмуро сказал:
— Это как отравляющий газ, вот что. И чем больше плесень растет, тем больше его выделяется.
— Да, а почему плесень в метеорите больше росла? Ведь Коротышка ничего с ней не делал, — проговорил Клайд с сомнением. — На блюдцах — это я понимаю, там была мутация… с пеплом от трубки… он ее культивировал. А в самом метеорите — непонятно!
— Погоди, погоди, Клайд, — остановил его Фред. — Тут надо сообразить, в чем дело. И ты можешь нам помочь, Мэджи, — обратился он к девушке, устремившей на него беспокойный взгляд.
— Я?
— Да, ты, именно ты, — убежденно повторил он. — Ты вчера много разговаривала с Джеймсом. Что он говорил тебе там, в лесу? Ну, насчет своего метеорита и плесени? Ведь он рассказывал тебе об этом, правда?
Мэджи нерешительно перебирала края носового платка, опустив глаза. Клайд видел, что девушке трудно, что она опасается неосторожно выдать какое-либо доверительное признание Джеймса, о которых сам Коротышка рассказывал вчера ночью ему. Может быть, не нужно лишних вопросов: то, что говорилось вчера, теперь, после гибели Джеймса, связывало Мэджи и настойчивые требования Фреда могли казаться ей оскорблением его памяти…
— Постой, Фред, — начал было Клайд, — мне кажется, что…
— Пусть тебе не кажется, — грубо перебил его Фред Стапльтон. — Я не собираюсь спрашивать Мэджи, что ей вообще говорил Джеймс. Это меня не касается и не интересует, — выразительно подчеркнул он. — А вот о метеорите — это другое дело. Здесь все очень важно. Итак, Мэджи, что произошло после того, как я ушел?
Девушка собралась с духом. Она еще раз посмотрела на Клайда, словно искала его одобрения, и, увидев, что он ободряюще кивнул ей головой, заговорила:
— Джеймс предложил мне пойти с ним и посмотреть на метеорит. Мы спустились вниз, и он оказался совсем ничем не интересным… как обыкновенный черный камень. Мы поговорили немного о нем и пошли назад. Вот и все.
Фред неудовлетворенно хмыкнул:
— Что вы говорили о метеорите? О чем? Мне неважно, показался тебе метеорит интересным или нет, это ты расскажешь кому-нибудь еще…
— Слушай, Фред… — хотел вмешаться Клайд, видя, что Мэджи вздрогнула, как от неосторожного прикосновения.
Но Фред Стапльтон не слушал его.
— Что сказал Джеймс? Что он делал там, у метеорита? Говори все, Мэджи! Черт возьми, разве ты не понимаешь, что каждое слово Коротышки в эту ночь может оказаться очень существенным! Не о себе и о своих впечатлениях рассказывай, а о нем, ясно? Ну?
И он и Клайд видели, что Мэджи напряженно вспоминает. Она приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, и снова нерешительно закрыла их.
— Ну? — почти угрожающе сказал Фред опять.
Мэджи испуганно посмотрела на него.
— Я не знаю, важно ли это, — чуть слышно сказала она.
— Все важно! Говори! — настаивал Фред.
— Джеймс почему-то решил закурить там, внизу, у метеорита… Я говорила, что нам уже пора, а он все равно набил трубку и зажег ее. Он сказал, что дым разгонит комаров… хоть их вовсе и не было…
Фред переглянулся с Клайдом.
— Дальше! Что было дальше? — спросил он нетерпеливо.
— Потом Джеймс, не говоря ни слова, побежал к тому дереву, где лежал метеорит. Он… он наклонился над ним, как будто хотел что-то рассмотреть. А потом побежал обратно, ко мне. И сказал, что теперь все в порядке и что мы можем идти домой. И сразу выколотил трубку. А я еще посмеялась над ним насчет комаров, потому что он ведь хотел отгонять их дымом трубки, а тут вдруг и забыл об этом… И тогда мы пошли домой, а о метеорите больше не говорили…
Она замолчала, взгляд ее заплаканных глаз в нерешительном сомнении был устремлен на ее слушателей: ведь то, что она рассказала, должно быть, не имело решительно никакого значения…
Но по взволнованному выражению лиц обоих она поняла, что это далеко не так.
Фред Стапльтон энергично хлопнул себя рукой по колену и выразительно посмотрел на Клайда.
