Никто не может желать, чтобы такое страшное время вновь настало. Величайший технический и военный прогресс не может оправдать подобного желания. Ни один здравомыслящий человек не может желать возникновения эпидемии вроде чумы, чтобы врачи имели возможность продемонстрировать свое мастерство.
1930–1931
<p>Практическая воспитательная деятельность…</p><p>Практическая воспитательная деятельность в послевоенной Германии</p>Немецкий народ можно условно разделить на три части:
1. Люди, которые воспитывались до прихода нацистов к власти – те, кто хорошо помнит Первую мировую войну или принимал в ней участие. Всем им сейчас от 44 до 75 лет (в 1914 году им было от 14 до 45 лет – самые молодые и самые старшие резервисты).
2. Люди, получившие образование до 1933 года и прихода к власти нацистов, которые не принимали участия в Первой мировой. Всем им от 30 до 44 лет (в 1914 году им было меньше 14).
3. Люди с исключительно или преимущественно нацистским образованием. Все они моложе 30 (Гитлерюгенд, члены отрядов штурмовиков или СС и прочие).
Первая группа составляет, вероятно, самую большую часть полезных немцев. Проигранная война, тяготы, разочарования, горе (большинство из них потеряли на войне и под бомбежками сыновей и членов семьи, лишились имущества, денег, здоровья и рабочих мест) – все это послужит причиной того, что этих людей будет легко убедить. Они, в свою очередь, делятся на три группы: католики, протестанты и рабочие, прежде бывшие членами организаций. Они оказывали нацистам наибольшее сопротивление. Первые две – из-за своей веры (в особенности католики, с их воинственными епископами); среди протестантов это группы, объединившиеся вокруг пастора и бывшего героя-подводника Нимёллера[53], и другие. Немецкие рабочие делятся на коммунистов и бывших социал-демократов. Социал-демократы сформировали правительство после Первой мировой войны. Эта крупная партия имела в своем составе очень способных и дельных людей, но при этом у нее были самые слабые руководители, которые через несколько недель после вступления правительства во власть, испытывая смертельный страх перед коммунистами, призвали прежний немецкий офицерский корпус (военного министра Носке[54]) организовать борьбу и тем самым немедленно вернули на арену «волка». Важно будет вернуть к демократии как можно больше приверженцев социал-демократии (и сделать это так, чтобы им было не слишком трудно к ней возвращаться), но не для того, чтобы помочь хотя бы одному из их прежних слабых лидеров прийти к власти.
Вторая группа (люди в возрасте от 30 до 44 лет) даст менее значительные результаты. Будут еще религиозные группы, бывшие члены молодежного крыла Рейхсбаннера[55] (демократической организации) и бывшие члены молодежных организаций от демократов, социал-демократов и центристов. Здесь, как и в случае первой группы, обнаружится ряд людей, которые побывали или еще находятся в концентрационных лагерях, или находились под контролем гестапо.
Третья группа будет самой трудной. В ней находятся фанатичные члены Гитлерюгенд, подразделений штурмовиков и СС, которые ни разу не читали ни одной иностранной газеты и никогда не слышали ничего, кроме информации, распространяемой через партийную печать, радио и лекции. Совсем молодые люди могут измениться в результате интенсивных разъяснений, наставлений и подачи информации в школах, гимназиях и университетах, и эта деятельность будет иметь огромную важность. Тот, кто завоюет молодежь, определит будущее страны.
Первое, что следует сделать в Германии – уничтожить национализм, и притом с корнем.
Любая диктатура существует, опираясь на две вещи: страх и успехи. В Германии их олицетворяли гестапо и победы.
Проигранная война и уничтожение гестапо могли бы поспособствовать тому, что после капитуляции значительное большинство людей в Германии станут достаточно резко нападать на идеи национализма. Страх перед наказанием, страх перед возмездием, разочарование, возросший оппортунизм, попытки вовремя сменить коней, спрятаться, убежать – вот некоторые причины подобной реакции. Возникнет поразительная ситуация: никого не будет удивлять то, что бывшие члены партии рассказывают, как они лишь хотели предотвратить худшее, а в душе никогда не были нацистами; как прежде недвусмысленно националистические, милитаристские и промышленные круги станут во всем винить нацистов, которые никогда не добились бы успеха, если бы именно эти круги их не поддерживали; и, конечно, проявят себя все оппортунисты, которые всегда бегут вслед за успехом.
Все это будет лишь поверхностным явлением. После Первой мировой войны ситуация была такой же: по стране прокатилась волна антимилитаризма, а через пару месяцев милитаризм вновь стал медленно набирать силу – хитро, тайком, но упорно и настойчиво. Нужно исследовать этот феномен, чтобы найти надлежащие меры противодействия. Немецкий нацизм легче уничтожить, чем немецкий милитаризм.
