Коридор на десятом этаже клиники "Бэптист Хоспитэл" был фактически пуст, если не считать старшей медицинской сестры и писавшего что-то за своим столом санитара. Больных разрешалось посещать до Девяти, а сейчас часы показывали уже половину одиннадцатого. Он прошел по коридору, сказал несколько слов сестре, причем санитар так и не поднял своей головы, а затем постучал в дверь.
- Входите, - услышал он звучный мужской голос. Юн толкнул довольно тяжелую дверь и прошел в палату, остановившись у кровати.
- Привет, Митч, - обрадовался его приходу Эйвери. - Ты мне не поверишь.
- Что произошло?
- Я проснулся сегодня в шесть утра от колик в желудке, как мне показалось. Принял душ и тут же почувствовал боль вот здесь, в плече. Стало трудно дышать, я весь покрылся потом. Я подумал еще, нет, только не меня. Черт побери, мне всего сорок четыре, я в отличной форме, все время в работе, прилично питаюсь, ну разве что люблю иногда выпить. Нет, нет, только не меня! Позвонил своему врачу, он предложил мне встретиться с ним здесь, в клинике. Он считает, что это был удар, небольшой такой сердечный удар. Говорит, что ничего серьезного, но несколько дней у них уйдет на обследование.
- Сердечный удар?
- Так сказал врач.
- Ничего удивительного, Эйвери. У нас в фирме заслуживает уважения тот юрист, который доживает до пятидесяти.
- Это все Кэппс, Митч. Сонни Кэппс. Именно он нанес мне этот сердечный удар. Он позвонил в пятницу и заявил мне, что нашел для себя новую фирму в Вашингтоне. Потребовал все свои бумаги. И это мой лучший клиент! В прошлом году он заплатил фирме почти четыреста тысяч, это моя заслуга - я выбил из него почти столько же, сколько он выплатил казне налогов. Расходы на юристов его нисколько не смущают, но одна только мысль об уплате налогов приводит его в бешенство. Я отказываюсь его понижать, Митч.
- В любом случае он не заслуживает того, чтобы из-за него умирали. - Митч обвел глазами палату, рассчитывая увидеть электрокардиограф, но палата оказалась совершенно пустой, аппаратуры не было никакой. Он уселся на стоявший у стены единственный стул, ноги положил на край постели.
- Джин потребовала развода, знаешь?
- Да, я слышал об этом. Но ведь тут нет ничего страшного, так?
- Я удивлен, как это она не додумалась до этого еще в прошлом году. Я предложил ей неплохую сумму, лишь бы дело закончилось тихо. Надеюсь, она примет ее. Мне вовсе не нужны никакие шумные процессы.
Кому они, интересно, нужны, подумал Митч.
- А что сказал Ламберт? - спросил он.
- Это был настоящий спектакль, право слово! За девятнадцать лет работы я ни разу не видел, чтобы он терял над собой контроль. А вот тут не выдержал, сорвался. Заявил мне, что я слишком много пью, что хожу по бабам и черт знает что еще. Сказал, что я бросаю тень на репутацию фирмы. Предложил мне обратиться к психиатру.
Говорил Эйвери медленно, как бы с трудом, голос его время от времени слабел, прерывался. Во всем этом чувствовалась какая-то фальшь: иногда он забывал о необходимости держать себя в узде, начинал говорить нормально. На кровати он лежал вытянувшись, совершенно неподвижно, края простыни были аккуратно подоткнуты со всех сторон. Цвет лица у Эйвери был на редкость здоровый.
- Думаю, тебе действительно стоит поговорить со своим психиатром. Даже, может, не с ним одним.
- Благодарю. Мне нужно погреться месяц на солнышке. Доктор сказал, что меня выпустят отсюда через три-четыре дня, но что к работе я смогу вернуться не раньше чем через два месяца. Это шестьдесят дней, Митч. Он твердо заявил, что я ни при каких условиях и близко не должен подходить к фирме в течение этих шестидесяти дней.
- Какое блаженство! Я тоже хочу заработать себе небольшой удар.
- С твоими темпами он тебе гарантирован.
- Ты уже успел здесь заделаться врачом?
- Нет. Я просто испугался. Когда тебя вот так прижмет, начинаешь задумываться над разными вещами. Сегодня я впервые в жизни подумал о смерти. Когда человек не думает о смерти, он начинает меньше ценить жизнь.
- Наш разговор становится уж больно серьезным.
- Да, пожалуй. Как там Эбби?
- Все о'кей, я так надеюсь, по крайней мере. Мы с ней давненько не виделись.
- Может, тебе было бы лучше съездить за ней и привезти домой? И подумать наконец и о ней тоже. Шестьдесят часов в неделю - этого вполне хватит, Митч. Бели ты будешь работать больше, то твоя семейная жизнь пойдет ко всем чертям, да и сам ты раньше времени сойдешь в могилу. Она хочет детей - так заведите их. Если бы я мог начать сначала!
- К черту, Эйвери! На какое число назначены твои похороны? Тебе сорок четыре, у тебя случился сердечный удар. Ну так что? Пока еще ты не превратился в растение.
В дверь просунулась голова санитара.
- Уже поздно, сэр. Вам пора уходить. Митч вскочил на ноги.
- Да, конечно. - Он похлопал Эйвери по ногам, направился к двери. Встретимся через пару дней.
- Спасибо за то, что пришел. Передай Эбби мой привет.
Кабина лифта была совершенно пуста. Митч нажал на кнопку шестнадцатого этажа и уже через несколько секунд выходил из раздвинувшихся дверей.
