С огромным интересом рассматривала выходящих из транспорта напыщенных павлинов, всевозможных рас и видов, разодетых в дорогие костюмы. Сверкающих увешанными в изобилии украшениями, как новогодние елки. Некоторые виды так нелепо выглядели, что становилось даже смешно. Самой забавной, мне показалась, пара шарообразных синекожих существ, горделиво вышагивающих по красной дорожке, ведущей во дворец. А нет! Зеленокожие пузатые коротышки, с длинными острыми ушками, кругленькими пятачками и маленькими черными глазками, разодетые в пафосные красно-зеленые одежды, и с коронами на голове, выглядели настолько нелепо, что я даже улыбнулась.
Что-то мне подсказывает, что наша пара с королем, на фоне этой сверкающей разноцветной толпы, будет выделятся своей простотой. Он одетый в белый военный китель и белые брюки, без каких-либо украшений, и я в белом, в сравнении с другими нарядами, простом платье. Да и украшений на мне, по сравнению с аристократами, практически не было.
Но мне стало не до веселья, когда экран переключился, и его фокус выловил наш зависший в далеке от дворца аэркар. Окруженный, как минимум двумя десятками, каров.
Ведущий, увидав наш эскорт, мгновенно преобразился. Постное выражение красивого утонченного лица мгновенно оживилось, а в бирюзовых глазах промелькнул интерес.
И что-то мне подсказывает, что на наш аэркар обращены взгляды всех представителей Ратти-Эль-Дара. И все эти сотни глаз будут следить за каждым моим шагом, моих вздохом, моим движением.
От этих мыслей у меня даже под ложечкой засосало. Да, что там под ложечкой! Мое тело словно окаменело.
А мужик на экране, все распалялся, тыкая тростью в наш аэркар. И явно он говорил что-то обо мне!
Что-то мне поплохело…
- Моя королева, вы что-то побледнели,- у моих ног возник Лестрат. Привстав на одно колено, он взял мои руки в свои, и начал их осторожно растирать,- Ирина. Моя дорогая, вы ледяная,- обеспокоенно прошептал он.
В обморок я падать конечно не собиралась. Это же такая фигня. Но…
Помнится, в юности, наш класс разыгрывал пьесу «Отелло», и роль Дездемоны досталась мне. Как одной из самых красивых девочек класса. Так вот, репетиция пьесы проходила очень хорошо. Все реплики и действия были отрепетированы в идеале. Но когда пришло время ставить пьесу на публике, я внезапно окаменела. В итоге, как меня не пытались переубедить, но оказалось, что боязнь публики, перебороть очень сложно. Роль Дездемоны досталась моей заместительнице.
Глава 29
Все тело стало словно каменное. От напряжения даже судорога прошлась по ногам. Больно. Очень больно. Но я не могла расслабиться, и лишь смотрела как в нашу сторону летит небольшая птичка, схожая на летучую мышь, только с одним огромным глазом на мордочке. Чем ближе приближалось создание, тем сильнее увеличивался на экране наш аэркар. Ноги и руки свело еще сильнее. От дикой боли даже слезинка скатилась с глаз.
- Ирина,- обеспокоенно прошептал Лестрат, растирая руки,- Да что с вами?!
Боязнь публики, вот что! И она, к сожалению, не лечится. Да что же я такая немощная? Как сказал психолог, к которому меня записала Лилька, в попытке излечить эту самую болезнь – это детская психологическая травма. Только вот я не помню, как она у меня развилась. В итоге, как не изворачивался психолог, нужного результата так и не добился. А мы, с моей психологической травмой, так и продолжили жить вместе.
Из-за этого было проблематично найти работу. Каждый раз приходя на собеседования, я каменела под внимательными взглядами менеджеров по кадрам. Как итог, работы мне было не видать, как собственных ушей. Кассиром меня устроила Лилька, по знакомству. По началу работать было очень сложно, но со временем как-то свыклась. Благо заведующая попалась очень хорошая. Прознав о моем страхе, просто выдала маску и чепчик. А также усадила за кассу, возле которой располагались полки с ликёро-водочными и табачными изделиями. В итоге, все покупатели смотрели не на кассира, то есть меня, а быстро пробегались глазами по товару, пока стоят в очереди. С годами я привыкла к своему месту, и жизнь начала налаживаться. Постоянна работа. Хоть и небольшая, но стабильная зарплата. Да плюс к тому, за переработку выдавали премию. Квартира досталась от бабушки, после её смерти. Да, бабушку я любила больше жизни, именно она и вырастила меня, так как маме было не до меня. Любящий муж. Как тогда мне казалось. Любимый сынок.
- Моя элая, скажите хоть слово! – продолжал допытывать меня мужчина.
- Зрители,- выдавила из себя, еле шевеля губами.
Но он услышал.
- Что? Зрители? – непонимающе переспросил его величество.
Я же молча наблюдала за квадрокоптером, подлетающим к нашему транспорту.
- Зрители значит,- голос короля внезапно стал угрожающе-лилейным. Выпрямившись, он скрестил руки на груди,- Ирина, если ты сейчас же не придешь в себя, я тебя изнасилую!
Не знаю, как насчет боязни публики, но окаменелость, оказывается, лечится! От возмущения мои глаза расширились сами собой. Резко развернув голову, округлившимися глазами посмотрела на Лестрата.
