- Да еще как скоро! Это оказался не человек, а какой-то фанат производительного труда. Веришь, ему не нужны были все эти наши ухищрения - локоны, стрижки, помада, тени, приталенный силуэт... Вот если вкалываешь целый день, как отбойный молоток, то ты человек, тебя и полюбить можно. А просидишь на работе от и до, не горишь до дыму, то все, ты рядовой, безликий, неинтересный служака, серость. Бывало, за весь день не улыбнется ни разу. Сбежала я и от него самого, и из-под его подчинения. Ну, скажи, неужели я такая разборчивая?
- Что ты, Анечка, я бы тоже так не смогла.
- То-то и оно. Ну а потом повстречался мне просто замечательный человек. Добрый, внимательный. С ним я дольше всех прожила - почти три года. Но...
- Разошлись? - всплеснула руками Тамара.
- Да, ничего не поделаешь. Всем был хорош, пока на него не находило.
- Как это - находило?
- Ну, запои его. По целым дням пил, даже на работу не являлся. Потом отпускало его, и снова ласковый и замечательный. Ладно, я терпела, нравился он мне... Хороший, славный человек был бы, если бы не это. И уговаривала, и ругала, и плакала... Сам, говорит, все понимаю, а поделать с собой ничего не могу. Терпела, терпела, пока он под парами руку на меня не поднял.
- Ну, это уж слишком.
- Вот-вот, я тоже так посчитала. Решила: раз уж начал, то так будет всегда. Подумала, подумала, да и отпустила на все четыре стороны. А ведь так жалко его было. Вот потому все одна и одна. Так до сих пор и живу.
- А где же муж? Ну, тот, первый?
- Не знаю, ни разу не виделись больше. Да у него теперь уж наверняка дети взрослые. Если уж откровенно, любила я его, да и замуж по любви выходила. Но... Может, и вправду, не подходили мы друг другу? Почти каждый день ссорились и все из-за каких-то пустяков. Но это я теперь понимаю, что из-за пустяков. Да, жаль...
Приятельницы замолчали, наблюдая за скользившим по воде маленьким юрким катерком и думая каждая о своем.
- А сейчас хочешь замуж выйти? - спросила Тамара.
- А сейчас уж меня никто и не возьмет. Вон молодых сколько, новеньких, любую выбирай. Зачем же им старенькие? - Аня подозрительно зашмыгала носом.
- Да брось ты, не расстраивайся. А знаешь, в нашем институте будут испытывать одну электронную машину. Наша разработка. Вот в эту машину закладывают данные на несколько сотен людей, и эти данные она обрабатывает. А наши сотрудники хотят попробовать заложить не просто данные мужчин и женщин, а с их пожеланиями к выбираемому спутнику жизни, и посмотреть, как машина справится с этой задачей. Это они так забавляются, на самом деле машина предназначена совсем для других целей. Не хочешь попробовать?
- Мне кажется, глупости все это. Тут сама в себе не разберусь, где уж машине.
- Попробовать же можно, тебя от этого не убудет. Вот тебе мой телефон, приедем в Москву - звони. Конечно, попасть к нам трудно, но я все устрою.
- Думаю, ничего путного из этой затеи не выйдет, - со вздохом ответила Аня, тем не менее бережно пряча кусочек бумаги с цифрами в кошелек.
Вспомнила она о летнем разговоре глубокой московской осенью, когда не было уже золотой листвы, но и кружившие в воздухе крохотные парашютики-снежинки не успевали застелить землю белым ковром. Это была та самая пора, когда тоска и непогода вместе давали такой резонанс, что одиночество становилось особенно невыносимым.
Аня отыскала заботливо переписанный в записную книжку номер телефона и сняла трубку...
- Вот, Анна Владимировна, в этой комнате вас ожидает человек, с которым вы, возможно, свяжете свою дальнейшую судьбу, - остановил Аню перед закрытой дверью молодой мужчина с холеной бородкой. - Прошу вас, не волнуйтесь, ведите себя естественно. Вы оба знаете, почему вы здесь, поэтому не должно быть никаких двусмысленностей. Ведь вы оба входите в экспериментальную группу людей, добровольно согласившихся помочь нам в наших исследованиях, за что мы вам безмерно благодарны. По результатам, полученным с машины, вы оба отвечаете требованиям, предъявляемым вами к выбираемому спутнику жизни с учетом особенностей ваших характеров. Ну, будьте непринужденнее, - еще раз подбодрил он. - Прошу вас, сюда.
Дверь бесшумно отворилась, и Аня вошла в небольшую, обставленную по-домашнему мягкой мебелью, комнату.
За журнальным столиком, просматривая свежую газету, сидел кареглазый темноволосый, но с уже тронутыми сединой висками, мужчина. Он поднял голову и с любопытством посмотрел на вошедших.
- Это ты? - одновременно раздались два голоса - мужской и женский, сливаясь в один удивленный и радостный возглас.
"ПРАВДА, СМЕШНО?"
