"Кажется, одну вещь мы упустили из виду. - сообразил Хусаинов. - Фотиев проживал в своей комнате нелегально. Учебу он уже закончил. По списку проживающих в комнате 1430 значились Гринберг и Пчелкин. Первый был налицо, а о втором никаких сведений не собирали. Сперва подумали, что это простая ошибка."
Давно прошли те времена, когда документация на проживающих содержалась в относительном порядке и всегда была к услугам милиции и администрации общежития. Нынче никто бы не удивился, если бы списка проживающих не оказалось вообще. Поэтому сначала подумали, что просто ошибка в документах, поменялись комнатами, например. Но затем выяснили, что Фотиев уже не студент, не аспирант, а что же он тогда делает в общежитии - эта мысль как-то никому в голову не пришла. Сейчас зам по розыску старательно восполнял интеллектуальный дефицит в расследовании.
"Судя по его торгово-демократическим связям, Фотиев просто решил обосноваться в Москве, благо, возможностей для предприимчивых людей сейчас хватает. За комнату дал на лапу коменданту или купил "мертвую душу". Сейчас это в порядке вещей, и никто его не заложит."
Торговля мертвыми душами с некоторых пор прижилась в Университете. Огромное общежитие, которым распоряжалось, с одной стороны, специальное Управление общежитий, а с другой - администрации двух десятков факультетов и подразделений, даже в лучшие советские времена порядка не знало. А уж с наступлением Перестройки воцарился полнейший бардак. Руководство Университета было озабочено исключительно вопросами самосохранения, ибо сверху прозвучало, что такой большой бюрократический аппарат нам не нужен. Студенты же, прослышав о неприкосновенности жилища и прочтя в прессе, что институт прописки не соответствует демократическим нормам, заключили, что теперь милицию, администрацию и оперотряд можно посылать подальше, и многие так и делали.
Те студенты, которые имели родственников в Москве, предпочитали жить у них, а свои места в общаге сдавали многочисленным желающим вроде Фотиева. Это называлось торговлей мертвыми душами. Стенды "куплю-продам" пестрели объявлениями типа "Куплю мужскую мертвую душу в ГЗ".
"Значит, скорее всего, Пчелкин - мертвая душа, - продолжал рассуждать Хусаинов. - Возможно, что-то удастся раскопать по этому направлению. Надо будет провести..."
Мысли прервал телефонный звонок. Забыв, что "его нет", Хусаинов привычно схватил трубку и ответил.
Звонил дежурный. Несколько минут назад комендант корпуса сообщила, что на 14 этаже в коридоре лежит человек. Поднявшийся туда наряд милиции нашел молодого человека без сознания, но не пьяного. Последнее обстоятельство сержантов насторожило. Они привели пострадавшего в чувство, и тот, очнувшись, заявил, что на него напали двое вооруженных людей, которых он заметил в комнате 1430, что они угрожали ему и что-то от него требовали. Когда его спросили, где он живет, он еще сильнее испугался и сказал, что в свою комнату не пойдет, потому что они его там поджидают.
Поскольку найденный молодой человек явно не был пьян, значит, находился в наркотическом опьянении. Так бы и решил дежурный, если бы не услышал упоминания о комнате, где недавно произошло убийство. И он посчитал необходимым немедлено поставить в известность зама по розыску, несмотря на то, что Хусаинов заперся у себя, то есть, не желал, чтоб его беспокоили.
Да, упоминание комнаты убитого превращало бред наркомана в заслуживающее тщательной проверки заявление гражданина. Хусаинов, выскочил в коридор, прихватил подвернувшегося сержанта Вощанова и поспешил на 14 этаж, где, по сообщению дежурного, ожидал и разрешения ситуации пострадавший и двое сотрудников. По дороге, рассказывая сержанту вкратце суть дела, он сообразил, что если и могло там случиться что-то неприятное, то уже случилось.
Лифт, как назло, стопорился почти на каждом этаже. Когда он остановился на двенадцатом, Хусаинову пришла в голову мысль, а не заглянуть ли сперва в комнату пострадавшего, уж коли он уверен, что его там поджидают. На четырнадцатом ждет наряд милиции, там вряд ли что случится до его прихода.
- Выходим, - бросил он Вощанову, и они свернули из лифтового холла налево, в плохо освещенный коридор, где была расположена комната 1252, та, в которую опасался возвращаться подвергшийся нападению неизвестных гражданин... его фамилию еще предстояло выяснить. Комната находилась как раз в начале перпендикулярного коридора, так что ее дверь смотрела вдоль коридора основного и была хорошо видна издалека. Когда Хусаинов с Вощановым миновали половину пути, дверь неожиданно отворилась, и оттуда показался человек, рассмотреть которого они не успели, поскольку он, бросив быстрый взгляд на идущих по коридору, моментально подался назад и захлопнул дверь.
