К сожалению, как представляется, начиная со второй половины XX столетия, а может и ранее, даже самые закрытые наши архивы превратились не то чтобы в проходной двор, а, так скажем, в «творческую лабораторию» для супердоверенных лиц очередных правителей. Что-то изымается, что-то исправляется, а то и дополняется — и вот уже очередной властитель кажется «лучом света» (причём этаким белым и пушистым) в тёмном-тёмном царстве своих предшественников-недоумков, на фоне «жуткой российской действительности». А нам только и остаётся гадать, что же было на самом деле...
Вот и в нынешней официальной (как представляется) энциклопедии «Великая Отечественная война» сказано:
«После доклада Фитиным и Меркуловым 17 июня 1941 г. весьма тревожной информации “Старшины” и “Корсиканца”[312] Сталин дал поручение Берии подготовить специальную группу сотрудников разведки для предотвращения возможных провокаций со стороны немецких диверсантов на западной границе, которые Гитлер мог бы использовать в качестве повода для войны. 18 июня 1941 г. в войска была направлена директива о приведении их в боевую готовность...»[313]
Про «группу сотрудников» пишет в своих воспоминаниях Павел Судоплатов:
«В тот день, когда Фитин вернулся из Кремля, Берия, вызвав меня к себе, отдал приказ об организации особой группы из числа сотрудников разведки в его непосредственном подчинении. Она должна была осуществлять разведывательно-диверсионные акции в случае войны. В данный момент нашим первым заданием было создание ударной группы из числа опытных диверсантов, способных противостоять любой попытке использовать провокационные инциденты на границе как предлог для начала войны. Берия подчеркнул, что наша задача — не дать немецким провокаторам возможности провести акции, подобные той, что была организована против Польши в 1939 году, когда они захватили радиостанцию в Гляйвице на территории Германии. Немецкие провокаторы вышли в эфир с антигерманскими заявлениями, а затем расстреляли своих же уголовников, переодетых в польскую форму, так что со стороны всё выглядело, будто на радиостанцию действительно напало одно из подразделений польской армии.
Я немедленно предложил, чтобы Эйтингон[314] был назначен моим заместителем. Берия согласился, и в канун войны мы стали искать людей, способных составить костяк специальной группы, которую можно было бы перебрасывать по воздуху в районы конфликта на наших европейских и дальневосточных границах...»[315]
Напомним, что Эйтингон — это тот, кто позволил избавиться от Троцкого.
Да, если бы такое подразделение было создано хотя бы на год-другой раньше!
...Хотя про директиву от 18 июня 1941 года нам в последнее время приходилось слышать не раз, однако, несмотря на все старания, познакомиться с её текстом так и не удалось. И вообще, насколько мы знаем, есть только одно упоминание этой директивы — в деле бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова. (К сожалению, эти материалы до сих пор не рассекречены полностью.) Так вот, в частности, в протоколе закрытого судебного заседания Военной коллегии Верховного суда Союза ССР от 22 июля 1941 года, на котором было оглашено обвинительное заключение бывшим руководителям Западного фронта, значится:
«Член суда т. Орлов. На лд. 79, том 4, вы дали такие показания:
“Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ... Таким образом, даже днём 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка... И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность”.
Подсудимый <Григорьев>. Всё это верно»[316].
Генерал-майор Андрей Терентьевич Григорьев был начальником связи Западного фронта, его расстреляли вместе с генералом армии Павловым, генерал-майорами Владимиром Ефимовичем Климовских — начальником штаба Западного фронта и Александром Андреевичем Коробковым — командующим 4-й армией.
Вот, в принципе, и всё, что имеется на тему «директивы 18 июня»: подсудимые не отрицают, что директива была. Однако в многочисленных мемуарах советских военачальников, посвящённых началу войны, никто её не упоминает. Не говорится о ней и ни в каких официальных документах... Хотя есть версия, что какие-то «тёмные силы» — то есть вражеская агентура, которая, как говорят, была — постарались задержать прохождение этого документа по линиям связи. Так что это вопрос, требующий прояснения.
Зато известен отданный 19 июня приказ наркома обороны и начальника Генштаба «О маскировке аэродромов, войсковых частей и важных объектов округов». Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и генерал армии Г. К. Жуков приказывали:
«1. К 1 июля 1941 г. засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности, взлётные полосы покрасить и имитировать всю аэродромную обстановку соответственно окружающему фону.
