Выпила я в тот вечер довольно основательно и оттого уснула как убитая, а когда проснулась, обнаружила рядом с собой Николая Петровича, который пытался слиться со мной в жарких объятиях. Поначалу я даже не испугалась, меня прямо-таки потрясла его наглость, и я подумала: теперь-то мои поймут, какую пакость пригрели, и ноги Николая Петровича в нашем доме не будет.
— Вы что, спятили? — сурово и громко спросила я.
— Да брось ты, — ответил он, намереваясь продолжить в том же духе, а я позвала:
— Мама…
— Ее нет, — усмехнулся он. — Ушла куда-то по срочному делу.
С полминуты я приходила в себя, ну а потом живо напомнила ему, что характер у меня с момента нашего трагического знакомства ничуть не изменился: изловчилась и съездила ему по физиономии, и не по-бабьи ладошкой, а так, как меня учил драться старший брат. А когда Николай Петрович, слегка обалдев от неожиданности, откатился в сторону, добавила ему ногой и заорала:
— Молчун, ко мне…
Песик тут же возник рядом, грозно рыча, хотя к моему врагу он успел привыкнуть, раз уж тот буквально жил у нас в доме, но, в отличие от родственников, сориентировался быстро.
— Катись отсюда, — сказала я дорогому гостю, — и чтоб я тебя больше не видела, не то собаку спущу.
— Вот так, да? — спросил он, поднимаясь с пола, где отдыхал некоторое время.
— Вот так, — ответила я.
— Значит, не нравлюсь, — хмыкнул он, натягивая брюки.
— Не нравишься.
— И кто же из этих прыщавых твой дружок? — продолжал резвиться Николай Петрович.
— Не твое дело. А про собаку я не шутила. Ей-богу спущу.
— Посмотрим, — ответил он, но из квартиры убрался.
Мама появилась под утро и, пряча глаза, сообщила, что звонила тетя Валя, ей вдруг среди ночи стало плохо, и мама побежала к подруге, сильно беспокоясь о ее здоровье. Предательство близкого человека потрясло меня гораздо больше поведения Мелеха. От него-то я ничего хорошего не ожидала, но мама… Ненавидеть презирать родную мать я была не в состоянии, и воя моя ненависть обратилась на Мелеха. Собравшись с силами, я поставила родных в известность, то не желаю его видеть, и если он еще раз появится у нас, уйду из дома. Это произвело впечатление. Впрочем, Николай Петрович встреч со мной не искал. На этом бы и успокоиться, но жизнь, начав катиться под гору, продолжала свое движение. Андрей ошалел от больших денег, много пил, а вел себя в пьяном угаре так, что с души воротило. Ясно было, добром это не кончится.
— Уходить ему надо от этого Мелеха, — не выдержала я. Мама молчала, а Андрей презрительно фыркал, к тому времени он уже купил квартиру, жил отдельно и мои увещевания ему были безразличны.
Однажды вечером я вернулась с работы и застала маму в слезах, Андрей маялся с перепоя, злой, с красными глазами и опухшей физиономией, а Молчун отсутствовал.
— Где собака? — испугалась я. Мама зарыдала и скрылась в ванной, а Андрей заявил:
— Под машину попал — Я с ним погулять вышел, и вдруг какой-то придурок…
Я опустилась на стул, сверля брата взглядом, он его выдержал и зло сказал:
— Чего уставилась? Я, что ли, виноват?
— Ты врешь, — ответила я.
— Тебе что, собака дороже брата?
— Куда ты его дел?
— Закопал возле помойки. Хочешь — проверь, — усмехнулся он.
— Идем, покажешь, где зарыл, — кивнула я.
— Не дергайся. Сдох твой пес. Сдох.
— Сволочь ты, Андрюшка, — вздохнула я. Он заорал, прибежала мама и принялась нас увещевать. А я собрала кое-какие вещи и отправилась к девчонкам в общежитие, где и прожила неделю.
Каждый день ко мне приходила мама и плакала. Домой мне пришлось вернуться, а через месяц, в течение которого мы так ни разу и не встретились, Андрей погиб. В городе болтали разное, мне было не до досужих разговоров, но и в мамину версию об ограблении три огнестрельных ранения не вписывались. Похоронами занялся Мелех и денег не пожалел. На поминках подошел к нам, обнял маму, пообещал, что не оставит ее в беде, говорил трогательно и даже со слезой, а потом сграбастал мою руку и пробормотал сочувственно:
— Сожалею. — Но в его взгляде мне чудилась насмешка. От горя и растерянности я плохо справлялась с эмоциями и сделала то, что в любом случае делать не следовало: плюнула ему в физиономию. Не думаю, что он был виноват в смерти брата. В конце концов, Андрей сам сделал свой выбор, но тогда я склонна была во всех несчастьях винить Мелеха. Он вытер лицо, усмехнулся, пожал плечами, ничуть не смущаясь, и на некоторое время исчез из моей жизни. Правда, раз в месяц от него приезжал человек и привозил маме деньги. Иногда Николай Петрович звонил ей, и она с ним подолгу разговаривала.
— Зря ты к нему так относишься, — со вздохом увещевала она.
— Мама, он втравил Андрея в гнусную историю…
— С ума сошла, в какую еще историю? Андрюша…
— Я не знаю, чем занимается этот Мелех, но одно ясно: Андрей…
— Замолчи, — прикрикнула мама, — не смей говорить гадости о брате. Мне плевать, что люди болтают. Я знаю одно: когда случилась беда, помог нам только Коля и до сих пор помогает.
— Он помогает, потому что прекрасно знает, что виноват.
