Я притворно хватаюсь за сердце, и он с улыбкой качает головой.
Нам за столик приносят приземистые бокалы без ножки с толстым донышком и кучу стеклянных бутылочек колы. Я смотрю на их запотевшие бока и думаю, что мне жутко хочется пить.
С другой стороны стола происходит какая-то возня, и, приглядевшись, я наблюдаю следующую цепочку. Кудинов передает бокал Яну, тот – Глебу, а Янковский опускает его под стол и что-то туда наливает. Отдает обратно и принимает новый. Испуганно смотрю на Анатолия, но он заговорщицки мне подмигивает. Ну, что ж, по крайней мере теперь понятно, о чем с ним говорили парни. Я наливаю себе просто колу. Хватит с меня шальных пузырьков.
– Тебя до скольких отпустили? – спрашивает Оливка.
Я показываю ей сообщение от мамы:
Януся, ты играла лучше всех! Отдыхай, будь дома к 11, напиши мне как вернешься. Уехала к т. Кате на дачу, буду в воскресенье.
– Т. Катя? – поднимает брови Настя.
Я закатываю глаза:
– Экономит время при написании слова «тетя». Вообще у нее таких «Т.» целых три, ездят друг к другу в гости. Когда они к нам заваливаются, лучше дома не появляться. Хохот, дым коромыслом.
И, помолчав, добавляю:
– Но вообще это даже мило. Такая дружба. Они с института вместе.
– Мы тоже такие будем.
– Стопудово.
– Ага, и я с вами, – восторженно вклинивается Попов.
Мы смеемся и толкаемся, когда в бар заходят ребята из соседней школы. Там вся волейбольная сборная и еще несколько девчонок. Они садятся за соседний стол, а Вадим подходит к нам и с фирменной улыбкой говорит, наслаждаясь неловкостью, которую принес с собой:
– Салют победителям. Отмечаете?
Потом он упирается руками в спинку нашего диванчика и склоняется между мной и Оливкой:
– Привет, девчонки.
– Уже виделись, – хмурюсь я.
– Как отдыхается?
– До твоего прихода просто супер, – парирует Оливка.
Першин наклоняется еще ниже, и я чувствую отчетливый запах алкоголя:
– Девчат, расслабьтесь. Я не кусаюсь. Просто подошел поздороваться.
Я смотрю через стол на Глеба, который мрачно наблюдает за нами. Он дергает подбородком и говорит:
– Вадос, иди к своим.
– Да без проблем, Глеб. Поздравляю.
Блондин выпрямляется и, широко улыбнувшись, уходит. Над нашим столом повисает напряженная пауза.
– Какой же говнюк, – с чувством говорит Манкова, и мы смеемся. Глеб улыбается и качает головой. В такт, как обычно, движется крестик в ухе.
Оливка наклоняется ко мне и шепчет на ухо, чтобы Попов уж точно не услышал:
– Ты заметила, что Янковский с тебя глаз не сводит?
– Не говори ерунды.
– Ты что, покраснела?
– Насть, не выдумывай, – отпиваю колу в попытке скрыть смущение.
Конечно, я вижу, что Глеб на меня смотрит. Причем чем больше он пьет, тем чаще его взгляд останавливается на мне. С какой целью, это, к моему сожалению и полному смятению, до сих пор неясно.
Оливка хитро прищуривается:
– Значит, вы не переписываетесь, и он на тебя не смотрит. Хорошо.
Снова хватаю бокал и выпиваю колу залпом. Морщусь от неожиданной горечи. Миша хохочет:
– Петрова, могла попросить, а не воровать мой бокал!
Черт.
Оливка хихикает, а я шумно выдыхаю носом. Что за дрянь они пьют?
– Винни, это ром! – с улыбкой кричит мне Глеб, будто в очередной раз прочитал мои мысли.
Я закатываю глаза и поднимаюсь с места. Самое время поискать туалет. Спасаться бегством, видимо, мое призвание.
– Ты в порядке? – спрашивает Ян.
Я киваю и ухожу. Внутри все печет.
В уборной я умываюсь холодной водой и прикладываю к лицу бумажные полотенца. Внимательно смотрю на себя в зеркало. Вид немного шальной, но счастливый. Может быть, и стоило полтора года провести в статусе невидимки, чтобы сейчас с щелчком встать в нужное место в пазле.
Смотрю на часы, сама себе напоминаю, что нужно следить за временем. Конечно, мне можно опоздать домой, мама не станет звонить с проверкой ровно в двадцать три ноль ноль. Но я обещала проводить Оливку домой, а тетя Лика более трепетно относится к комендантскому часу. Настя говорила, что это из-за того, что у них приемная семья. Если вдруг кто-то сообщит, что ребенок шатается по ночам, у них будут большие проблемы. Оливка маму очень любит и ни за что не допустит подобных неприятностей.
Я выхожу из туалета и направляюсь к своему столу, как вдруг кто-то хватает меня за руку и тянет на себя. Теряю равновесие и падаю на диванчик рядом с Вадосом.
– Яна! Посиди с нами!
– Нет, спасибо, – нелепо барахтаясь, пытаюсь подняться.
Парень снова тянет меня за руку:
– Мы тебя приглашаем, да, ребят? Это Максим, наверное ты помнишь его последнюю подачу, – парень в ответ кривится, – это Вано, Стасик…
– Фигасик, – резко перебиваю я.
Вадим присвистывает и обнимает меня за плечи.
– Какая у нас тут злючка-колючка.
Я смотрю на Глеба. Он сжимает челюсти так, что я вижу, как на скулах ходят желваки. Вадос тоже это замечает. И, видимо, поэтому широко улыбается и притягивает меня еще ближе к себе. Я вижу, как Ян успокаивающим жестом касается плеча друга.
