Чтобы преодолеть это препятствие, учредили товарищество, где каждый принял или не принял участие, в зависимости от своих предчувствий: одни говорили, что парижане знают об этом гораздо больше, чем провинциалы; другие, наоборот, утверждали, что во всех обитателях этого великого города всегда найдется несколько атомов ротозейства. Как бы то ни было, товарищество образовалось. И кому же оно доверило честь защищать общую кассу?.. Г-ну Широлю.
Когда перед парижским банкиром появилась эта длинная, линялая, бледноликая и ковыляющая боком фигура, которая уселась напротив него, он решил поначалу, что это шутка; но, увидев, как призрак берет карты и виртуозно тасует их, он начал верить, что некогда тот мог быть ему достойным соперником.
Не понадобилось много времени, чтобы убедиться: вожделенная способность все еще жива, поскольку не только в этой партии, но и в немалом количестве других, которые за ней воспоследовали, г-н Делен был побит, раздавлен и так ощипан, что перед отъездом ему пришлось отсчитать более шестисот франков, которые были аккуратно поделены между акционерами.
Прежде чем уехать, г-н Делен пришел поблагодарить нас за хороший прием, который мы ему оказали; тем не менее он громко сетовал на немощное состояние своего противника и уверял нас, что никогда не сможет утешиться из-за того, что так неудачно поборолся с мертвецом.
Вывод из этих наблюдений сделать легко: мне кажется очевидным, что удар, который в обоих этих случаях повредил мозг, пощадил ту часть этого органа, которая долго использовалась для комбинаций коммерции и игры, и наверняка она уцелела именно потому, что столь длительное упражнение придало ей силу, или же еще потому, что одни и те же так долго повторявшиеся впечатления оставили там более глубокие следы.
Система доктора Галля. Сатирическая французская открытка. XIX в.
90. На природу сновидений влияет и возраст.
В детстве снятся сады, цветы, зелень и прочее, столь же радостное; позже снятся удовольствия, любовные приключения, битвы, свадьбы; еще позже – учреждения, путешествия, благорасположение сильных мира сего или их представителей; наконец, еще позже – дела, затруднения, сокровища, былые удовольствия или давно умершие друзья.
91. Порой сон и сновидения сопровождаются некими не вполне обычными явлениями; их изучение может послужить прогрессу антропономии[150], и как раз по этой причине я привожу здесь три наблюдения, которые среди прочих за время своей довольно долгой жизни имел случай самолично сделать в ночной тиши.
Как-то ночью мне приснилось, что я раскрыл секрет того, как освободиться от законов тяготения, так что моему телу стало безразлично, подниматься или опускаться, поскольку я мог делать и то и другое с одинаковой легкостью и по собственному желанию.
Это состояние показалось мне восхитительным, и, быть может, даже немало людей видели во сне нечто подобное, но вот что делает его и вовсе особенным: я сам себе объяснял очень ясно (так мне, по крайней мере, кажется), с помощью каких средств удалось добиться такого результата, а сами эти средства казались мне такими простыми, что я удивлялся, как не додумался до этого раньше.
Когда же я проснулся, эта объяснительная часть совершенно выскользнула у меня из головы, но заключение осталось, и с тех пор я не в силах отказаться от убежденности, что рано или поздно какой-нибудь более просвещенный гений совершит это открытие, и на всякий случай прикидываю, когда это произойдет.
92. Всего несколько месяцев назад я испытал во сне необычайное наслаждение. Оно состояло в своего рода сладостном содрогании всех частиц, составляющих мое существо. Это было что-то вроде очаровательного ощущения мурашек по всему телу, с головы до пят, которое пробирало меня до мозга костей. Мне казалось, что я вижу фиолетовое пламя вокруг своего лба:
Думаю, что это состояние, которое я ощутил вполне физически, продлилось по меньшей мере секунд тридцать, и я проснулся с удивлением, к которому отчасти примешивался испуг.
Из этого ощущения, которое до сих пор все еще очень живо в моей памяти, и из некоторых наблюдений, сделанных по поводу этого экстатичного возбуждения, я извлек вывод, что границы наслаждения еще недостаточно изучены и толком не установлены, и вдобавок неизвестно, какую степень блаженства способно выдержать наше тело.
Я надеюсь, что через несколько веков будущая физиология овладеет этими необычайными ощущениями и будет предоставлять их по желанию, как вызывают сон посредством опиума, и наши двоюродные правнуки благодаря этому получат возмещение за те ужасные боли, которым мы порой подвержены.
