Удивительно, как Муромцевы раньше территорию не обыскали! Наверное, лишь потому, что знали – квартиру, где убили Модеста, раньше приезда полицейских подчистили воры. Все вынесли. Забрали даже аудиодиски.
– Ты можешь нам найти заначку? – терзая Евдокию пристальным взглядом, спросил Иваныч.
– Конечно. Я попробую. Но в надежде на ответный жест.
– Чего попросишь? – Смотрящий вел тонкую политику, первоначально предложив москвичке пряник, не показывая кнут.
– Вы должны отпустить мою подругу. Это первое. Пока Ангелина здесь, разговора не получится. Второе – вы отдаете Муромцеву убийцу Конника.
В зале повисло гнетущее молчание. И первым заговорил нервный Моня:
– Иваныч, она нам типа –
– Цыц! – Смотрящий вскинул руку. И обратился к Евдокии: – Ты слышала, что говорят? Ты только что нам бросила, что мы типа знаем, кто Васю убрал? – Воропаев говорил спокойно, но на его скулах играли желваки.
– Упаси меня бог, Иван Иванович, бросаться такими обвинениями! – Евдокия приложила две ладошки к вибрирующей груди. – Мое предложение иного рода! Я прошу вас сделать как раз обратное – отдать полиции человека с убедительным, непробиваемым алиби!
– Не понял, – нахмурился Воропаев.
– Для розысков носителя информации мне нужно вернуться в дом Муромцев, – убедительно заговорила Евдокия. – Но сделать это я смогу лишь полностью избавленная от обвинений. Так?
– Ну.
– Но, – Дуся задрала вверх дрожащий пальчик, – если заместо меня на нарах устроится невиновный человек, мою проблему это не решит. За мной останется шлейф – детка замочила вора в законе. Откупилась, пополнив общак парой миллионов. Так будут думать все. Как вы считаете, имея репутацию девушки, безнаказанно убившей Васю Конника, я доживу до старости?
– Навряд ли, – хмыкнул Стальной.
Воропаев на него покосился, но изменять комментарий не стал.
– Вот то-то и оно, – искренне пригорюнилась Евдокия. – Если не найдем настоящего убийцу, мне, господа, кранты. И посему деваться некуда, я не уеду из этого города, пока убийца не будет найден. Человек, временно занявший мое место в изоляторе, будет просто номер исполнять. А я должна знать о его алиби все подробности, чтобы иметь возможность завершить операцию в любой момент по своему усмотрению. Делаться еще чьей-то должницей и попадать под обвинения – из-за меня невиновный человек на нары загремел – я не намерена. Так что спрошу. Вы согласитесь отдать полиции человека, чье алиби будет подтверждено не только свидетелями, но и – обязательно – камерами наблюдения, к примеру, ресторана? Или лучше банка.
Воры перебросились взглядами, которые быстро сосредоточились на Воропаеве.
Иваныч задумчиво выпятил губы и пробурчал, косясь на сына:
– Привел бы ты мне, Антоха, такую невестку, получил бы мое отцовское благословение. Детки б у вас умные народились… Красота! Нестыдно людям показать.
Данной многофункциональной фразой смотрящий не только дал согласие сыщице, но и некоторые нюансы с мордобоем сгладил. Показал окружению, что сынок оплеуху не от какой-то шалавы заработал, а не ответил девушке толковой и достойной.
Евдокия кивнула, определяя, что принимает высказывание смотрящего за ответ, и продолжила:
– Теперь к вопросу о моей подруге. Ангелину вы должны отпустить, и это, Иван Иванович, не сочтите за нахальство, не просьба, а условие. Я не хочу забивать себе голову мыслями о подруге – работа предстоит тяжелая, гектар угодий Муромцев граблями не прочешешь, здесь нужно будет поскрипеть мозгами.
Сыщица вновь сделала паузу. Булькать лишними словами тут ни к чему: извинилась, настояла, аргументы привела. Давая ворам время на размышление, села в кресло напротив смотрящего. Устало помассировала пальцами ноющую переносицу. Веки сощурила – яркая люстра слепила глаза.
Села также потому, что захотела показать, мол, просьба «Выйди, Дуся, нам надо посоветоваться» здесь не прокатит. Игра по-честному должна идти с обеих договаривающихся сторон.
– Твою подругу здесь никто силком не держит, – заговорил Иваныч.
– Не держит. Только охраняет. – Евдокия говорила без малейшей издевки. – Но Ангелину ваш «питерец» так обработал, что без его согласия она шагу не сделает. Дайте Сергею сигнал, пусть нежно разруливает ситуацию и отпускает Ангелину домой.
– А если она не захочет даже нежно? – усмехнулся Воропаев.
– А вы сделайте так, чтоб захотела, – с нажимом выговорила Землероева. – Мы с вами серьезное дело затеваем, а вы тут о какой-то девчонке говорите… Неужели трудно выполнить такую малость? Линка уже не нужна. Я никуда не денусь, работать буду не за страх, а за совесть.
Иваныч поглядел на Стального:
– Оформишь?
– Как два пальца, – кивнул бугай.
– Ангелина должна уехать сегодня, на одиннадцатичасовом поезде. – Евдокия изобразила невеселую усмешку: – Думаю, еще один билет в СВ – обратный – Лина заработала.
Воропаев подтвердил просьбу Землероевой кивком. Стальной двинулся на выход, Дуся крикнула ему вслед:
– Сегодня вечером я жду звонка от Ангелины!
