Почуявшая запах бензина Ангелина тихонечко завыла, бросилась на грудь к Сергею и залепетала: «Боже… Боже… Сережа, что же делать-то?!»
Ковалев обнимал всхлипывающую подругу и через ее плечо печально и потерянно смотрел на Евдокию. Говорить было особенно не о чем. Ситуация ясна без слов.
По полу побежали голубоватые всполохи пламени… По неровному полу струйки добегали почти до спальни… Да и здесь кто-то о приставленный стол заскребся с противоположной стороны. Звук был таким, словно горлышко железной канистры пропихивали под деревяшку…
Плеснулась жидкость.
А горница уже горела.
Подгоняемые огнем пленники протиснулись мимо печки на кухню…
Едва Евдокия, первой перепрыгнувшая ручеек из пламени, оказалась в небольшой кухоньке, так сразу же увидела торчащую в окне небритую рожу с рассеченным лбом. И автомат.
Метнуться назад сыщица не могла, так как сзади напирал Хабанера, за которым шла повизгивающая Синицына.
Дуло направлялось прямиком в грудь Евдокии. Никуда юркнуть она уже не успевала. На краю сознания мелькнула мысль: «Ну вот и все. Пули попадут в тротил, и заживо мы не сгорим… Раз – и на небесах».
За мгновение до того, как рука небритого убийцы дернулась от выстрела, на спину Дуси обрушился Стас! Упал на девушку, увел ее с линии обстрела…
Пуля, предназначенная Землероевой, пробила его грудь. Вторую Хабанера получил уже в спину, которой загораживал девушку.
Дуся, замерев, скорчилась под Стасом. Скосив глаза, приметила мелькнувшую по горнице тень: «питерец» одним прыжком перемахнул огонь, схватил с продавленной кушетки покрывало и набросил его на пламя. Дернув Линку за руку, перетащил ее по прибитому пламени до двери в сени…
Пули в Ковалева почему-то не летели, хотя на улице гремели выстрелы. Евдокия жмурилась, ожидая, что горячее железо вот-вот пробьет тело Стаса и доберется до нее… Слышала, как «питерец» вырывает из дверной ручки клин – ножку табурета…
Пессимистически подумала: «Не успеет, да и в сенях уже, наверное, пылает».
Почувствовав, как руки Сергея подхватывают ее за плечи и волокут к порогу, сыщица почти не думала о том, что тот не знает о взрывчатке на ее теле. Что от огня вот-вот произойдет детонация, и они всей компанией отправятся к праотцам… Безболезненно и быстро.
Но даже увлекаясь пессимизмом-фатализмом, Дуся тянула за собой полуживого Стаса. Вцепилась в рубашку на его плечах и тащила за собой. Не прикрывалась им, а уволакивала с поля боя.
Каким-то чудом «питерец» перевалил Евдокию и Хабанеру за порог сеней, где в темноте, подсвеченной пламенем, выла от ужаса Ангелина.
Вокруг дома гремел бой.
Стас умер на руках Евдокии до приезда скорой помощи.
Возле пылающей хибары бродили мужики в бронежилетах. Перетаскивали подальше от пламени тела четырех головорезов, устроивших пальбу по полицейскому спецназу. Проделывали это равнодушно, буднично – задача выполнена, заложники освобождены, среди своих потерь нет, только один из бронированных парней сидит, привалившись спиной к забору, и нянчит раненую перевязанную руку.
Хабанера, прежде чем потерять сознание, успел шепнуть девушке:
– Передай Антохе… я не хотел… чтоб было так. Пускай простит…
Передав последнее прости для друга, Стас умер. Евдокия закрыла его глаза ладонью. И заплакала. Склонилась над телом умершего душегуба, заслонившего ее от пуль.
Воропаевские урки возле дома так и не появились. Так что переживала Евдокия зря. Позже она узнала, что Иваныч тоже прослушивал разговоры заложницы и Стаса через телефон. Едва смотрящий услышал, что строптивая девчонка не забрала компромат у Терезы, то отправил своих людей к студии звукозаписи.
Ну а Крученый, разумеется, предупредил отца, что никакой модестовской флешки у Терезы нет в помине. Рассказал, что Евдокия только бросила наживку и поехала на встречу с таможенной женой, где Хабанеру встретит полицейская засада.
В общем, получилось все кроваво. Но убедительно. Прибывший на место старший Муромец побродил возле залитого противопожарной пеной дома, пораздавал народу поручения. Довольно долго простоял у машины скорой, где обрабатывали несерьезные ожоги Ковалева. Но ничего говорить Сергею не стал.
Зареванная Линка приклеилась к драгоценному «питерцу» как медицинский пластырь. Максим Ильич предупредил голубков, что завтра их обоих ждут в прокуратуре для дачи показаний, и повез молчаливую сыщицу в губернаторский поселок.
Евдокия, прежде чем присесть в чиновничий автомобиль, едва не попросила постелить газетку на сиденье: ее одежда пропиталась кровью Стаса, пропахла страхом и пожарищем. После такой пассажирки водителю Мише придется двойную химчистку салона заказывать.
Но Муромец сурово и решительно впихнул Дусю на заднее сиденье, сам, обойдя машину, сел рядом.
Первые полчаса ехали молча. Максим Ильич мрачно смотрел вперед, Евдокия напряженно ждала, когда начальник ГУВД приступит к нагоняю. Догадывалась, о чем конкретно речь пойдет.
Если бы сыщица не была подругой Шаповалова и гостьей дома, ее б давно уже усадили на жесткий стул в кабинете следователя и, пока тепленькая, «сердечно» расспросили обо всем.
