Валера торопливо обошел дом. На одном из стульев валялась вышивка с торчащей иглой. Рядом на кровати небрежно раскинулось платье. В углу медленно остывал чан с горячей водой. Такое впечатление, что стюардессы внезапно сорвались с места, хотя еще за секунду не думали ни о чем таком.
Непонятно.
Штурман вышел на улицу в надежде найти разгадку там и услышал звуки приближающейся повозки. Она ехала как раз с той стороны, где Ярцев видел какие-то тени.
Первым его побуждением было остановить экипаж, повернуть его, проверить дорогу. Валера шагнул было к калитке, но вдруг по какому-то наитию вместо этого свернул за густые кусты.
В следующие мгновения он мысленно похвалил себя за неожиданное решение.
Неведомая повозка остановилась напротив дома Кабанова, и с нее спрыгнуло пять человек. Еще один остался на козлах.
– Берите только сундуки! В них он хранит главное богатство! – по-английски распорядился один из прибывших.
Штурман был одним из немногих, кто знал: ничего ценного в сундуках нет. Командор сдает основные капиталы на хранение Дю Касу, в сундуках же у него лежит всякий хлам.
Хотя сейчас главное было не в этом. Пусть прибывшие были какими-то беспредельщиками (никто из пиратов ничего у Командора брать не рискнул бы), но это не отвечало на вопрос: куда, собственно говоря, пропали девочки?
О том, что здесь жил еще и Лудицкий, Валера не подумал. Толку-то с него!..
Эх, был бы рядом кто-нибудь из бывших коллег! Но одни пошли с Кабановым на Тортугу, а остальные давно перешли в разряд вольных людей, ничем не связанных со своим предводителем. Даже боцман Билл сошел на берег, по его словам – окончательно.
Что же делать?
Грабители проворно скрылись в доме, но оттуда вышли намного медленнее. Четверо из них попарно тащили два здоровенных сундука. Тащили сгорбившись, изнемогая под ношей.
Пятый бандит задержался в доме. Наверное, несмотря на приказ, норовил найти что-нибудь ценное.
А что бы было, если бы это все происходило в их с Женевьевой доме, а свидетелем оказался Командор? Тоже бы прятался в кустах и ждал?
Мысль обожгла, и Валера больше не медлил.
Он резко вскинул пистолеты, выстрелил залпом, отбросил оружие и выхватил вторую, последнюю пару.
Один из бандитов молча упал. Его напарник от неожиданности выронил сундук себе на ногу и вскрикнул от боли.
Почти сразу ему пришлось вскрикнуть еще раз. На этот раз от попадания пули.
Следующая пара бросила свою ношу, схватилась за сабли, но Валера успел подскочить к ним чуть раньше, чем чужая сталь вырвалась из ножен.
У штурмана оставался последний заряд и требовалось поберечь его на всякий случай.
Шпага полоснула ближайшего грабителя по горлу. Все-таки тренировки в сочетании с некоторой практикой пошли Валере впрок. Он сделал удачный выпад, нанизал на клинок дальнего, и в этот момент спину ему обожгло огнем.
Возница отшвырнул пистолет и спрыгнул с повозки с длинным ножом в руке.
Из дома выскочил последний из грабителей сразу с двумя стволами, заметил все еще стоявшего на ногах штурмана и немедленно выстрелил.
Кусок свинца больно ударил штурмана в грудь. Валера еще попытался поднять пистолет, но силы резко покинули тело, а сознание – мозг.
Впрочем, сознание почти сразу вернулось. Глаза ничего не видели, но словно сквозь вату донеслись слова:
– А говорили, охраны нет! Ядро бы ему на шею, да в воду!
– Ты лучше берись. Знаешь, сколько этот Санглиер награбил?
Послышалось натужное кряхтение, стало удаляться, стихло. На смену ему пришел звук возвращающихся шагов.
– Взяли!
– Погоди! Вдруг этот живой? Надо бы посмотреть!
– Ягуар тебе так посмотрит! Как натравит любителя падали, так мало не покажется! Если раньше на стрельбу не прибегут!
Это было последним, что услышал бывший штурман «Некрасова»…
Вид Командора был страшен. Таким его наверняка не видели даже враги за мгновение до своей смерти. Незаживший шрам на щеке побагровел, налился кровью, губы плотно сжаты, глаза прищурены, и в них играет отголосок безумия. Кажется, сейчас Командор сорвется и пойдет крушить всех к такой-то матери.
Левая рука Кабанова то сжимала эфес до белизны в суставах, то чуть отпускала его, правая же то и дело начинала скользить вдоль перевязи с пистолетами, доходила до разорванного ворота рубахи (галстук командор порвал давно) и медленно сползала обратно…
…Мы пришли в Пор-де-Пэ после полудня, дав нашим противникам часов двенадцать форы. Правда, еще на рассвете сорвались с места королевские фрегаты, да только отыскать нужный корабль в океане не легче, чем пресловутую иголку в стоге сена.
Трупы во дворе были убраны. Четыре трупа, двух из них Валера одолел шпагой. Сам Ярцев был в доме. Петрович давно вырезал две пули, провел необходимую обработку ран и теперь не отходил от раненого, словно его присутствие могло спасти нашего друга. И хоть Петрович утверждал, что раны не смертельны и сейчас беспамятство штурмана перешло в нормальный сон, мысли лезли всякие.
Женевьева тоже была там. Пыталась помочь доктору, когда же последний надолго замирал в тяжелом раздумье, просто держала руку Валеры в своей.
