Над балом музыки сияли облака,Горела зелень яркая у входа,Там жизнь была, а в десяти шагахСинела ночь, и плыли в вечность годы.Мы танцевали нашу жизнь под шумОгромных труб, где рокотало время.Смеялся пьяный, видя столько лун,Уснувших в розах и объятых тленьем.На зовы труб, над пропастью авгурной,С крылами ярких флагов на плечах,Прошли танцоры поступью бравурной,Как блеск ракет, блуждающих в ночах.Они смеялись, плакали, грустили,Бросали розы к отраженьям звезд,Таинственные книги возносили,Вдали смолкали, перейдя за мост.Все исчезало, гасло, обрывалось,А музыка кричала: «Хор вперед!»Ломала руки в переулке жалостьИ музыку убить звала народ.Но ангелы играли безмятежно,Их слушали трава, цветы и дети,Кружась, танцоры целовались нежноИ просыпались на другой планете.Казалось им – они цвели в аду,А далеко внизу был воздух синий.Дух музыки мечтал в ночном садуС энигматической улыбкой соловьиной.Там бал погас. Там был рассвет, покой.Лишь тонкою железною рукойНаигрывала смерть за упокой.Вставало тихо солнце за рекой.1930<p>Angelique</p>Солнце гладит прозрачные льды.Спит лицо восходящей зимы.Солнце греет пустые цветы,Что растут за стеной темноты.Нежный мир пребывает во льду.Спит с полярной звездою на лбу.Но совсем на другой сторонеСам себя видит отрок во сне.На ките, на плешивой луне…Дом любви видит призрак в стекле,Металлических птиц в хрустале,Пароход на зеленой скале,Аполлона, что спит в земле.Но поет граммофон под землей,Дева ходит в реке ледяной,И над крышами дворцов и дачПролетает футбольный мяч.Этот мир – фиолетовый блеск,Страшный рев отлетающих звезд,Дикий шик опереточных див,Возвращающийся мотив.И проходит процессия душПод мечтательный уличный душ,И у каждой печаль и вопрос,Отрицательный адский нос.А над ними, на хорах, в тюрьме,Ряд иной проплывает во тьме —Удивительных спящих лиц,Не глядевших, не павших ниц.Но меж ними волшебство и дождь,Слой безумный, там адова дочь,Отвратительный прекрасный цирк,Где танцовщицы и мертвецы.1926–1930<p>В отдалении</p>
