Хохотали люди у колонны,Где луна стояла в позе странной.Вечер остро пах одеколоном,Танцовщицами и рестораном.Осень вкралась в середину лета.Над мостом листы оранжевели,И возили на возках скелетыОранжады и оранжереи.И в прекрасной нисходящей гаммеЖар храпел на мостовой, на брюхе,Наблюдал за женскими ногами,Мазал пылью франтовские брюки.Злились люди и, не загорая,Отдавались медленно удушью.К вечеру пришла жара вторая,Третью к ночи ожидали души.Но желанный сумрак лиловатыйОтомкнул умы, разнял уста;Засвистал юнец щеголеватыйДеве без рогов и без хвоста.И в лиловой ауре-ауре,Навсегда прелестна и ужасна,Вышла в небо Лаура ЛаураИ за ней певец в кальсонах красных.Глухо били черные литавры,Хор эриний в бездне отвечал,А июль, как Фауст на кентавре,Мертвый жар во мраке расточал.Но внезапное смятенье духов,Ветер сад склоняет на колена,Тихий смех рождается под ухом,Над вокзалом возникает глухо:Королева ужасов Елена.А за нею Аполлоны Трои,С золотыми птицами в руках,Вознеслись багровым ореолом,Темным следом крови в облаках.А луна поет о снежном рае…Колыхался туч чернильных вал,И последней фразою, играя,Гром упал на черный арсенал.И в внезапном пламени летящем,Как на раковине розовой, онаПоказалась нам спокойно спящейПеною на золотых волнах.<p>Последний парад</p>
Лилии Харлампиевн Пумпянской
Летний день был полон шумом счастья,Молния сверкала синей птицей.Выезжали из пожарной частиФантастические колесницы.А сквозь город под эскортом детским,Под бравурный рев помятых труб,Проходила в позах молодецкихЛучшая из мюзик-холльных трупп.На широких спинах коней пегихБалерины белые дремали.И пустые гири на телегеСилачи с улыбкой подымали,Солнце грело вытертые плюши,А в тени пивных смотрели рожи,Их большие розовые душиУлыбались музыке прохожей.Был в толпе красивый шелест яркий,Блеск весенних праздничных костюмов.Пьяные кричали с белой арки.Улыбался сад, цвести раздумав.Ночь пришла, и клоуны явились.Счастье жизни хохотало труппе,Музыканты-лошади кружилисьС золотою стрекозой на крупе.Но потом огонь блеснул в проходе,Львы взревели, поднимаясь дыбом,Как на океанском пароходе —Люди дрались в океане дыма.И со всех сторон огнем объятый,Молодой американец нежныйНа кривой трубе сыграл бесплатноПохоронный вальс и безмятежный.А потом упал и задохнулся.А костер огромный, разрастаясь,Облаков тычинками коснулсяИ потом в рассветной мгле растаял.А на утро в ореоле знояНад театром, отошедшим в вечность,Сад раскрылся розовой стеноюВ небесах пустых и безупречных.1927<p>На заре</p>
