– Эх… придется здесь задержаться. Но ты не прав, говоря, что ребята инспектора Итами бесполезны. Пусть ищут то, что связывает жертв. Такие духи редко нападают на всех без разбора. – Он снова прошелся вдоль стены и присел на краешек стола под вытяжкой. Задрал полу халата, достал из кармана пиджака портсигар и вытащил сигарету. Прикусил ее зубами и щелкнул пальцами правой руки. Между ними появился небольшой язычок пламени.
Укё убрал пинцет в стерилизатор и бросил на коллегу укоризненный взгляд:
– Хм. Использование силы для придания большего пафоса своему облику – это как, в «личных целях» или нет? – Он, снимая перчатки, направился к раковине.
Ватару усмехнулся в ответ, прикурил и пустил облачко дыма в вытяжку.
– Мононоке, значит. Будет весело.
Спины убегающих в ужасе врагов. О, это зрелище Киёмаса любил едва ли не больше, чем запах свежей крови. Он уже не гнался за ними с гиканьем, размахивая копьем, – наоборот, ступал степенно, как человек, уверенный в своей силе, а не безусый мальчишка. Усы у него, кстати, были. Настоящие и уже довольно густые: незачем больше цеплять это украшение на маску демона, прикрывающую его лицо. О, он отлично представлял себя со стороны, глазами врагов. Сильно отросшие за три года волосы он распустил, чтобы они развевались за спиной, когда он бежит, вокруг глаз густо намазал черным – теперь он гордился тем, что выглядит как самый настоящий ёкай. И сила его была – страх. И не просто страх – дикий, леденящий ужас охватывал противника, который осмеливался вступить с ним в бой. И слово «леденящий» в этом случае не было метафорой: после волны страха приходила волна холода. Если не убежал и не упал на землю, содрогаясь от ужаса, – застынешь ледяной статуей.
Киёмаса знал, что такую силу ему дает вода. А вода есть везде – даже в воздухе ее полно. Так сказал наставник Хамбэй.
Вот еще один из бегущих замер, в ужасе уставившись на него. Киёмаса махнул копьем – голова труса отлетела в сторону. Сколько он сегодня их добыл? Устал считать. Киёмаса даже не обернулся – знал, что следующий за ним в нескольких метрах адъютант подберет добычу и привяжет на палку. Вот и все. Проход к реке свободен.
Его сотня не зря была поставлена в авангарде. Даже такая небольшая брешь в защите противника – очень, очень важное достижение. И сегодня Като Киёмаса собирался показать себя. Его люди двигались в отдалении: они привыкли к его силе, но все же попадали под ее действие. И чем дальше они окажутся от него в этот миг, тем проще им будет сдерживать свой страх.
А он, Като Киёмаса, сейчас сделает то, что навсегда прославит его имя. Река – препятствие для обычных людей. Но не для него. И не для его господина. Здесь глубоко. И никто не ждет атаки.
Киёмаса встал на берегу у самой кромки. И коснулся воды кончиком копья. Тотчас же вокруг образовалась корка льда. Он поднял копье повыше, чтобы лезвие не вмерзло в лед. А ледяной круг становился все шире и шире, пока не достиг противоположного берега.
Киёмаса шагнул на лед и медленно пошел, все сильнее концентрируясь и укрепляя ледяной настил. Воздух вокруг него звенел от холода. Наконец, уже на середине реки, он топнул по льду ногой и призывно поднял копье. В ответ с его берега раздался многоголосый радостный гул. И первыми пошли его люди. Киёмаса ослабил силу: лед теперь довольно толстый и не растает быстро. А люди смогут пройти. Вот уже его сотня вся на другом берегу реки. Еще немного, и к переправе подойдут основные силы, но его ребята успеют взять больше всех вражеских голов.
Но… что это?.. Киёмаса с удивлением посмотрел себе под ноги. Вода? Сандалии мгновенно промокли, и он почувствовал, как начинает погружаться. Сначала по щиколотку, потом… Не растерявшись, он снова вскинул копье и прокричал, что было мочи, подходящим к реке своим:
– Стойте! – И сконцентрировал силу.
Вода начала было замерзать – он едва успел выдернуть ноги из-под свежей корки льда, но тут же опять растаяла. И лед начал таять на глазах, так же быстро, как до этого намерзал. Киёмаса почти мгновенно оказался по шею в холодной воде.
Да что же это такое? Он потерял контроль над силой? Как же так? Столько тренировок! Не может быть!
И внезапно воды реки расступились. Просто отхлынули от него и замерли с двух сторон прозрачными переливающимися на солнце стенами.
И тогда Киёмаса понял, что происходит.
– Эй! Выходи, сразимся! Один на один! – закричал он, вскидывая копье, которое сжимал в руке.
Вместо ответа вокруг него прямо из земли поднялись столбы пламени.
Мокрая одежда едва не закипела на нем. Киёмаса аж зажмурился, концентрируясь, и жар отступил. Языки огня прижались к земле и змеились, не в силах подняться и добраться до него.
…Но лишь на миг. Камни на опустевшем так внезапно дне реки покраснели от жара – казалось, они сейчас сами потекут раскаленной рекой. И снова пламя взметнулось вверх. Нет, не вверх – как будто раскаленные руки потянулись к нему, сжимая, душа, сжигая.
Киёмаса закашлялся. Неужели камни могут гореть и дымиться? Глаза заволокло плотным белым туманом.
