– Ты меня плохо расслышал? Задание было выпить этот чай.
– Выпить?.. – Киёмаса посмотрел на собеседника недоуменно.
– Да. Ты что думал, тренировка была там, на поле, с палками? Нет. Она только начинается.
Киёмаса так и не понял, не узнал ответа на вопрос, почему этот человек стал его учить. Его, чужого воина, мальчишку без роду и племени. Учил так, как отец учит своего сына, все свое свободное время занимая тренировками с ним. А ведь шла война. Война с его господином! А Киёмаса, как щенок, ходил хвостом за вражеским генералом и смотрел на него влюбленными глазами. И с губ не раз было готово сорваться слово «наставник».
Но это было бы уже слишком.
«Сегодня враг – завтра союзник. Вечером вассал – а утром сидишь на месте господина».
Может ли быть так, что Кобаякава Такакагэ уже в то время понимал то, о чем не догадывался Киёмаса? Ведь Акэти Мицухидэ ожидал поддержки от Мори. А до событий в храме Хонно оставались считаные месяцы. Никому не известно, когда Акэти пришла в голову его отвратительная идея. Что, если тот, чья рука, по сути, и управляла кланом Мори, уже тогда знал, что скоро мир изменится? И тогда, когда Киёмаса, стараясь скрывать плещущую из него гордость, пригубил наконец чашу с чаем нужной температуры, может быть, именно в тот миг Кобаякава Такакагэ сделал свой выбор в этой игре? И Мори поддержали не Акэти. А Хасибу Хидэёси.
А Киёмаса обрел хорошего друга. Если, конечно, можно было назвать дружбой это почти религиозное поклонение.
Наверняка бедняга младший Асано смотрел на генерала Като Киёмасу такими же восторженными глазами. И так же мечтал биться с ним плечом к плечу.
Болото казалось бесконечным. Впрочем, иногда Чосон[50] вообще казался Киёмасе одним большим болотом. Ноги по колено вязли в грязи, но останавливаться было нельзя. Сейчас от них зависело слишком многое.
Киёмаса видел, что путь дается господину Кобаякаве не легко. Даже сам Киёмаса в свои неполные тридцать шесть изрядно устал и выдохся. Но тот ничем не показывал своей усталости и ни на шаг не отставал. Только капельки блестели на его побелевших усах.
Кобаякава Такакагэ наотрез отказался отступать. И согласился лишь на условии, что он останется прикрывать отступление. И задержит врагов, сколько продержится, давая возможность остальной армии уйти подальше.
«Я покажу, как нужно сражаться. Есть кто-нибудь, кто хочет составить мне компанию?»
И Киёмаса шагнул вперед.
…Даже если им суждено сгинуть в этой грязи – оно того стоило. Войско Мин[51], приняв их за основные отступающие силы, послушно шло в расставленную ловушку.
Наконец – сухой пригорок с редкими, торчащими из земли кривыми деревьями. А внизу расстилалась пелена тумана, из которой вот-вот должны показаться наконечники вражеских копий.
– Ну что, генерал Като, как думаешь, сколько их там? – Белые усы вздрагивают, скрывая усмешку.
– Думаю, тысяч семьдесят, не меньше.
– Хорошо. Морозь это проклятое болото. Сейчас я тебе покажу, как правильно готовить темпуру.
Киёмаса остановился, некоторое время постоял, всматриваясь в солнечные блики на своем мече, затем убрал его в ножны. И оглянулся. Иэясу стоял неподалеку и внимательно за ним наблюдал.
– Ну и как?
– Ты в очень хорошей форме. – Иэясу шагнул вперед. – Ты закончил? Обряд начнется через два часа. Думаю, тебе следует пойти переодеться.
Хм… Киёмаса бросил на Иэясу неодобрительный взгляд. А сам он, он что, не собирается менять свою куцую одежонку на что-то более соответствующее торжественному событию? И хочет предстать перед его светлостью в таком затрапезном виде? Киёмаса было уже открыл рот, чтобы высказать свое возмущение, но потом вспомнил. Его светлость не хочет видеть Иэясу. Значит, на самом обряде Токугава присутствовать не будет. Но… а если господин Хидэёси все-таки захочет?..
Киёмаса покачал головой. Ладно, его это все не касается. Он сам приготовился как следует. Парадное камисимо[52] со вчерашнего вечера лежало расправленное в его комнате, мечи, большой и малый, тоже были при нем. Не может он, Като Киёмаса, встречать его светлость без мечей. Ведь ему даровано право носить оба меча даже в замке.
– Я скоро. – Киёмаса направился к двери, но на пороге оглянулся. – Все пройдет хорошо? – с волнением в голосе спросил он.
– Да, не сомневайся, – Иэясу кивнул и двинулся вслед за ним.
Что может быть мучительнее ожидания? Киёмасе казалось, что он стоит на коленях перед широким постаментом с прозрачным занавесом целую вечность. Ему виден был лишь смутный силуэт в сумраке храма, освещенного только светом горящих свечей.
Настоятель самозабвенно молился. Киёмаса перечитал три раза Священную Сутру и теперь просто тихо, шепотом разговаривал с его светлостью, не получая ответа.
