Восьмерка 7,62-мм станковых пулеметов и ротный взвод 60-мм минометов (6 единиц) надежно простреливала линию противодесантной обороны на берегу и в воде. Оборона с южной стороны, со стороны плавней, и роль резерва выполнял сборный батальон пограничников и полицейских, отмобилизованных с местных районов Дуная. Опорный пункт 17-го батальона смог отбить несколько десантов с минимальными потерями, и по праву можно было определить как наиболее боеспособный в этом районе, и один из самых боеспособных в Румынии. Восьмерка бронекатеров и еще почти десяток плавсредств утопленных огнем противотанковых орудий — вселяла уверенность в свои силы обороняющихся, подогреваемая успехами начавшегося общего наступления Вермахта и Румынской армии в Украине и Молдавии.
Не спалось, спертый воздух переполненной спящими бойцами выделенной для постоя хаты не способствовал долгому лежанию и Думитру вырешил выйти на свежий воздух крыльца. Сразу же захотелось отлить. Несколько шагов за хатынку спасли ему жизнь. Всполох на севере, поселка и поднимающиеся в воздух фрагменты деревянного домика — известили о начале артобстрела Румынской территории и необходимости занимать свое место в бою.
Гибель боевого расчета Думитру Молдовяну, в первые же минуты боя, задержали готовность его орудия к открытию огня и изменили всю его жизнь. Бросившись к орудию и заняв свое место у прицела уже опытный наводчик вдруг сообразил что он один у своего орудия, ведь его расчет остался внутри разрушенного строения. Оглянувшись по сторонам и осознав отсутствие товарищей начал озираться с целью уяснения окружающего и принятия решения по управлению орудием. Срочно нужны люди в расчет, ведь кроме наводчика необходим заряжающий и подносчик снарядов как минимум.
Думитру поднялся и поспешил к командиру батареи.
Давно подготовленные позиции, капониры и ходы сообщения привычно привели капрала на батарейный командный пункт, где командир батареи с буссолистом и Немецким офицером — советником в бинокли наблюдали за появившимися из Килийской протоки катерами и мониторами советов.
Попытка обратиться к командиру оборвалась нетерпеливым жестом типа отстань со стороны комбата. Все внимание присутствующих и буссолиста было поглощено выходящими из-за мыса кораблями противника. Более полутора километров показывало корабли и катера спускающиеся по течению с севера на юг — детскими игрушками. Начавшиеся в 3 ч 30 минут навигационные сумерки совпадали с моментом появления кораблей изза мыса острова и смазывали силуэты кораблей. Только опытный взгляд сигнальщиков и командиров и наводчика почти мгновенно выделили перемещающиеся на фоне темного берега такие же темные силуэты атакующих.
Командир батареи скомандовал телефонисту на передачу к орудиям сигнала «Огонь». И только тогда отвлекся на капрала имеющего на своем счету уже два уничтоженных бронекатера противника. Постепенно вглядевшись в капрала капитан не смог скрыть своего возмущения на лице.
— Капрал какого… вы покинули орудие? Вы что вместо медали под суд хотите.
С возмущением выкрикнул офицер.
— У меня погиб весь расчет, прошу пополнения.
Выдал из себя Думитру. Чувство смертельной опасности нахлынуло с неимоверной силой. Холодный пот мгновенно выступил на спине.
— Капрал Ванатори немедленно выделите капралу Молдаванеску пятерых солдат из охранения в огневой расчет.
Капрал Ванатори, старшина батареи, направился к двери и в этот момент командирский блиндаж осветился странным ярко красным светом. Из проемов смотровых щелей внутрь зямляного строения хлынул мигающий словно живой поток яркокрасного сопровождаемый. Лицо командира батареи стало похожим на демоническое подсвечиваемое с лева и сзади красными всполохами. Волосы на висках офицера, выступающие из под фуражки и усы, словно протуберанцы вспыхивали и переливались на свету создавая ощущение сверхестественности и ужаса движением теней и переливами кровавого и неестественного света.
Два одновременных вскрика, сменившиеся горестными всхлипываниями перешедшими в завывание от тяжелых ран, наполнили внутренность блиндажа. Буссолист и немец одновременно и рефлексорно, словно огромные лягушки, отпрыгнули от щелей блиндажа. Прыжок назад был такой силы, что буссолист сбросил со стола телефонный коммутатор батарейного связиста примостившегося у противоположной от смотровой щели стены. Немецкий офицер также отлетел к противоположной стене, с неимоверным усилием откинув от себя полевой бинокль, в который смотрел ранее. Рывок рук удерживающих бинокль, был такой, что кожаный ремешок крепежа порвался, словно гнилая тряпка.
Оба потерпевших схватились за глаза, судорожно удерживая их у глаз, с такой силой, что бросившиеся на помощь к раненым связист и фельдшер не смогли раскрыть их объятия.
Наконец общими усилиями раскрыв ладони со сведенными судорогой ладонями, открыли залитые слезами слепые зрачки.
