Пройдя пару переулков, зомартянин заметил одного зентера, который шагал от края поселения в сторону Кольена, очевидно, закончив тут какие-то дела, и направляясь домой. Кселай обратился к нему и рассказал о том, что он обнаружил. Сенонец заинтересовался этим и последовал за Кселаем. Дойдя до дома, где и проводились странные манипуляции над эфиром, он сказал, что не замечает здесь какой-либо волшбы. Тогда Кселай обратил его внимание на то, что там происходят какие-то звуки. Сенонец прислушался и согласился, что это и в самом деле подозрительно. Тогда он сказал Кселаю отправляться домой, а сам пообещал привести сюда мо́нда для расследования дела, после чего направился в сторону одного из поселений зентеров. Кселай, разумеется, не собирался идти домой. Он отошёл чуть подальше и стал ждать, во что выльется дело.
Через несколько часов к загадочному дому стали стягиваться сенонцы, а вместе с ними пришёл ещё кто-то. Он был весь с ног до головы покрыт тканными тяжёлыми одеяниями, и даже его лицо было завёрнуто в платок, очевидно для того, чтобы никто не знал, кто же является этим самым мондом, и его не убили какие-нибудь сектанты пятой стихии (так тут называли каждого, кто практикует любую сферу магии помимо стихийной). Дар Кселая так же помогал ему понять, что хоть это и был сенонец, всё же его внутренняя сущность была чем-то отлична от остальных, будто в своё время он успел претерпеть какие-то мутации или иные формы изменения тела. После того, как монд оказался внутри здания, поднялся сильный переполох, и чародеи, стоявшие снаружи, ринулись туда. Из здания стали видны вспышки, шторы выворачивались и извивались от потоков магии и ветра, а шум и гам нарастал всё сильнее. Спустя какое-то время всё затихло, и из здания вывели одного сенонца, скованного по рукам и ногам магическими цепями, а следом за ним вышли монд и какой-то ленгерад, очевидно, пришелец из других миров. Ему прямо на улице при всех начали объяснять, что местным жителям запрещено изучать какие-либо чары, кроме стихийных. Для пришельцев на первый раз это грозит только выговором, потому что они могли что-то не знать, а кому-то просто сложно перейти на стихийную магию, если он всю свою жизнь изучал какие-либо другие сферы. Однако любой сенонец полностью в курсе и несёт всю полноту ответственности за нарушение данного закона. Поэтому с ним будет проведена назидательная беседа, и, если он признает вину, его, возможно, и пощадят, однако, если в его сознании не будет замечено следов раскаянья, то он будет сослан на остров, куда ссылают всех отступников, чтобы он и дальше гнил там в своём отступничестве. Эта традиция показалась Кселаю слишком странной и строгой, ведь сенонцы, по сути, сами ограничивают себя, занимаясь лишь стихийной магией. К тому же, о таком наказании ничего не было сказано в его записях, так что это либо какая-то редкая мера, либо она появилась совсем недавно. Но не сариному судить народ, в который он пришёл как гость, так что он просто внёс эти сведенья в свои данные, чтобы по возвращению домой дополнить копилку информации.
Спустя какое-то время на место происшествия прибыл ещё один странный персонаж. Он был весь облачён в чёрные удобные одеяния, а также носил чёрный капюшон и маску, которые оставляли открытыми только его глаза, и то они тонули в темноте, как будто и кожа, и белок его глаз тоже были тёмными. К тому же, дар Кселая помогал понять, что это был вовсе не сенонец, а кто-то совсем иной, не похожий ни на людей, ни на кого-либо, кого он мог встречать в своей жизни. Поначалу зомартянин подумал, что это один из беженцев пришёл поглядеть, что тут стряслось, но поведение этого тёмного путника свидетельствовало об обратном: он подходил к чародеям, которые остались тут после того, как изловили отступника, и начал расспрашивать их. После этого он так же расспросил того самого сенонца, которого Кселай оповестил о странном доме. Затем он заметил и Кселая. Когда допрос был завершён, он направился прямиком к сариному. Тогда Кселай перестал делать вид, что просто стоит тут, и приготовился к разговору с этим странным пришельцем.
Чёрный капюшон начал разговор такими словами:
- Мы должны были встретиться завтра, но всё сложилось так, что разговор наш состоится намного раньше намеченного.
