– Может быть, они хотят и меня убить, Сесар.
Пальцы антиквара стиснули мундштук из слоновой кости.
– Пока я жив, этого не случится. – Сквозь его обычную сдержанность и достоинство на миг вдруг проглянуло выражение агрессивной решимости, голос прозвучал неожиданно резко и высоко, как голос женщины. – Я могу быть самым большим трусом на свете, дорогая, и даже больше того, но тебе никто не причинит вреда, пока в моих силах предотвратить это.
Хулии только оставалось растроганно улыбнуться в ответ.
– Что мы можем сделать? – спросила она, помолчав.
Сесар, наклонив голову, задумался.
– Пожалуй, пока рано предпринимать что бы то ни было, – проговорил он после недолгого размышления. – Мы ведь еще не знаем, что все-таки было причиной смерти Альваро.
– А документы?
– Я уверен, что кто-то где-то даст ответ на этот вопрос. А суть его, полагаю, вот в чем: повинен ли тот, кто прислал тебе документы, в гибели Альваро или одно не имеет никакого отношения к другому…
– А если подтвердится самое худшее?
Сесар ответил не сразу:
– В таком случае я усматриваю только две возможности. Две классические возможности, принцесса: удрать или продолжать идти вперед. Если взглянуть на это как на дилемму, полагаю, я проголосовал бы за первое; но это, в общем-то, не так уж и важно. Знаешь, я, если хорошенько постараться, могу быть законченным трусом.
Хулия, заложив руки за голову под волосами, размышляла, глядя в светлые глаза антиквара.
– И ты правда мог бы удрать вот так, не узнав, что происходит?
– Правда мог бы. Ты же знаешь: любопытство сгубило кошку.
– Но ведь ты учил меня совсем другому, когда я была маленькой, помнишь?.. «Никогда не выходи из комнаты, не осмотрев всех ящиков».
– Да, но тогда никто не поскальзывался в ваннах.
– Ты просто лицемер. В глубине души тебе до смерти хочется узнать, что происходит.
Антиквар укоризненно сдвинул брови.
– Говорить о моей смерти, дорогая, – это, при сложившихся обстоятельствах, весьма дурной тон… Как раз смерть меньше всего привлекает меня – в особенности теперь, когда я почти старик, а меня окружают восхитительные юные создания, помогающие мне переносить бремя преклонного возраста. И твоей смерти я тоже не желаю.
– А если я решу идти дальше, пока не узнаю, что там за тайны вокруг этой картины?
Сесар скривил губы и сделал такие глаза, как будто он даже и не задумывался над подобным вариантом.
– Чего ради тебе это делать? Приведи мне хоть один серьезный довод.
– Ради Альваро.
– В моих глазах это не довод. На момент, когда все это случилось, Альваро уже не играл для тебя такой роли, как прежде; я достаточно знаю тебя, чтобы быть уверенным в этом… А кроме того, как ты мне говорила, он в этом деле вел не слишком-то чистую игру.
– Тогда ради меня самой. – Хулия с вызовом скрестила руки на груди. – В конце концов, речь идет о моей картине.
– А я-то считал, что ты напугана! Ты же сама говорила об этом.
– Я и правда напугана. Прямо до медвежьей болезни.
– Понимаю. – Сесар оперся подбородком на сплетенные пальцы, на одном из которых переливался топаз. – Фактически, – продолжил он после нескольких секунд размышления, – речь идет о поисках сокровища. Ведь именно это ты хочешь сказать?.. Как в стародавние времена, когда ты была всего лишь упрямой девчонкой.
– Как в стародавние времена.
– Какой ужас. Ты и я, мы с тобой?
– Ты и я, мы с тобой.
– Но ты забыла о Муньосе. Мы ведь записали его в нашу команду.
– Ты прав. Конечно же: ты, я и Муньос.
Сесар усмехнулся. В глазах его заиграли веселые искорки.
– Тогда придется научить его пиратской песне. Не думаю, чтобы он знал ее.
– Это уж точно.
– Мы с тобой просто сошли с ума, девочка. – Теперь антиквар смотрел на нее серьезно и пристально. – Ты хоть отдаешь себе отчет?
– Ну и что?
– Это не игра, дорогая… На сей раз это не игра.
Хулия ответила ему невозмутимым взглядом. Она действительно была очень хороша – с этим блеском решимости в темных глазах, отражавшимся и во взгляде ее зеркального двойника.
– Ну и что? – тихо повторила она.
Сесар снисходительно покачал головой. Затем поднялся, и водопад разноцветных светящихся ромбов, скользнув по его спине, расплескался на полу у ног Хулии. Пройдя в глубь зала, где стоял его письменный стол, антиквар приподнял висевший на стене старый, не особенно ценный ковер – плохую копию «Дамы с единорогом» – и несколько минут рылся в скрытом под ним, вмонтированном в стену сейфе. Потом вернулся к Хулии с небольшим свертком в руках.
– Возьми, принцесса, это тебе. Маленький подарок.
– Подарок?
– Да. Не обязательно же ждать твоего дня рождения.
Удивленная Хулия приняла сверток и, ощущая его необычную для таких скромных размеров тяжесть, развернула полиэтиленовую пленку, затем кусок промасленной ткани. В руках у нее оказался маленький пистолет – хромированный, с перламутровыми накладками на рукоятке.
